Моя одержимость

Егор выщелкивает пуговицу, расстегивает короткую молнию и накрывает мою промежность через трусики. Пытаюсь сдвинуть ноги, но это все равно бесполезно. Подушечками он невероятно мягко поглаживает складки и надавливает на ноющий клитор через тонкую хлопковую ткань.

Когда полоска белья под его натиском сдвигается в сторону, я совсем теряюсь. Дышу часто, вцепляюсь ногтями в его массивное предплечье, покрытое жесткими черными волосками, и утыкаюсь лбом в мужское плечо, повернув голову, потому что с каждой секундой мне все труднее сдерживаться.

— Кусаться планируешь? — рокочущий шепот проникает в каждую клетку внезапно вспыхнувшего тела.

— Перестань… Пожалуйста.

— Чем быстрее ты кончишь, тем быстрее я от тебя отстану. Тебе же самой нравится, Офелия. На моих пальцах слишком много смазки для отсутствующего желания.

— А если кто-нибудь увидит?..

— Не обижайся, кроха, но ты проигрываешь групповухе на экране. Максимум — по камерам охрана заметит.

После этого я еще отчаяннее пытаюсь оторвать его руку от себя.

— Тихо, — тянет зубами мочку уха. — Нам ни к чему лишнее внимание. А если ты будешь и дальше так барахтаться, нам определенно впаяют какую-нибудь административку. Постарайся стонать не слишком громко.

Егор надавливает на клитор большим пальцем, двумя поглаживает внизу и осторожно проскальзывает внутрь. Шиплю из-за непривычного растяжения — после нашей ночи мне еще немного больно, но уже через несколько секунд все неприятные ощущения перекрываются сладким тянущим спазмом.

— В следующий раз придумаю для тебя что-нибудь поинтереснее, — отвлекает меня приятным низким голосом.

Я вспоминаю о вибраторе, который Егор на мне использовал, и в голову закрадываются не очень хорошие мысли.

— Ты извращенец?

Кто-то снова оборачивается, когда с искривленных усмешкой мужских губ срывается слишком громкий для кинозала смех.

— Обижаешь, маленькая. Мне просто нравится использовать не только член.

— Что ты…что ты собираешься со мной делать? — всхлипываю, когда нажим пальцем между ног усиливается.

— Много всего, солнышко. Этой ночью попробуем связывание. Ты не представляешь, насколько чувствительным может стать твое тело, обмотанное жесткой веревкой.

— Не-ет… — с губ срывается отрицание, но вот мое тело живет какой-то своей жизнью.

Умело нажимая на особенные точки, Егор заставляет меня сильнее развести ноги и провалиться в состояние полного вакуума, когда я слышу лишь его дыхание, запутавшееся в моих волосах.

Из горла рвутся какие-то жалостливые всхлипы, смешанные со стонами, и я врезаюсь зубами в заботливо предоставленное плечо, чтобы нас не поймали за слишком провокационным занятием.

— Егор…нет…я не могу…

Два пальца внутри, трусики все пропитались влагой. Затвердевшие соски трутся о чашечки белья, внизу живота закручивается вихрь напряженного удовольствия.

Страх быть пойманной, легкие отголоски боли, когда Егор растягивает меня настойчиво, желание такой силы, будто я нахожусь под особым видом кайфа прямо сейчас — все сливается в один острый коктейль, рождающий в моем теле эмоции, которые я никогда раньше не испытывала.

— Все ты можешь, Офелия. Уже почти, да? — надавливает жестче, раздражает набухший клитор подушечкой большого пальца. — Нельзя стонать громко, малыш, ты помнишь об этом?

Перед глазами взрываются звезды, дыхание сбивается напрочь. Все тело бьет дрожью, пальчики в кроссовках поджимаются, и я срываюсь прямо в черную пропасть, зажмуриваясь так, что глаза начинают болеть.

Все это время Егор прижимает меня к себе, убрав подлокотник каким-то образом.

Позволяет мне успокоиться на его груди, поправляет трусики и застегивает джинсы. У меня до сих все невероятно чувствительное после оргазма, поэтому я не могу перестать ерзать на кресле, стараясь принять более удобное положение.

— Я чувствую, как колотится твое сердце, — губами по виску, будто боясь спугнуть. — Выдохни, Ась, ничего криминального не произошло. Нас даже из зала не спешат выставлять.

— Зачем ты это сделал? — разжимаю кулаки, на коже виднеются следы ногтей. Я и не заметила, как сжала их с такой силой.

— Просто захотелось.

Ему «просто захотелось», а я чуть не умерла от разрыва сердца.

После кинотеатра Егор наконец-то отвозит меня домой и оставляет в покое. Стасю мне забирать лишь через несколько часов, ближе к вечеру, поэтому я решаю заняться генеральной уборкой всей квартиры.

Несколько раз с огромными пакетами выхожу во двор к мусорным бакам, надеясь, что племяшка не заметит исчезновение парочки сломанных кукол. У одной из них вообще головы не было — мне так и не удалось отыскать недостающую часть.

Я в перчатках отмываю ванну, когда раздается звонок в дверь. Открыв, вижу на пороге Дениса с уже бледным фингалом под глазом. Если честно, в эту секунду мне хочется оставить брату еще один такой же. Для симметрии.

— Впустишь? — лениво перекатывается с пяток на носки, раздражая меня своим спокойствием.

— Тебе есть что мне сказать?

— Ась, давай не на пороге? Не хочется стать посмешищем перед соседями?

Отхожу на шаг, предоставив Денису возможность зайти в квартиру. Он разувается, бросает джинсовую куртку на пуфик, и на пол из кармана валится пачка с «импотенцией».

— Давно курить начал?

— Уже полгода как, — пожимает плечами, убирая сигареты с моих глаз. — Не накормишь? Со вчерашнего дня не жрал.

— Иди на кухню, в холодильнике есть солянка. У нас здесь самообслуживание. Мне нужно закончить с уборкой.

Натягиваю перчатку, которую до этого пришлось снять, на взмокшую ладонь и иду в ванную. Забираюсь на стул, тщательно натираю губкой плитку в верхней части стены и смываю едкое средство, вызывающее приступы кашля, с кафеля.

Денис, судя по содержимому открытой кастрюли, уминает вторую тарелку супа. Я надеялась, что сегодня готовить не придется, но его какой-то подозрительно зверский аппетит разрушил мои планы спокойно посмотреть несколько эпизодов приглянувшегося сериала.

— Очень вкусно, Ась. Ни в одном ресторане так не накормят, — добродушно улыбается Ден, руками отламывая кусок хлеба.

— Где ты был?

Не собираюсь церемониться с братом. У меня накопилась масса вопросов к нему, и я намерена задать все.

— То тут, то там. Не включай строгую мамочку, Аська, тебе не идет. Кстати, — он лезет в задний карман и кладет на стол не слишком пухлую пачку перетянутых резинкой купюр. — Здесь не все, но, думаю, на несколько месяцев хватит.

Быстро забираю деньги, пока он не передумал. Не время прислушиваться к бунтующей гордости.