Моя воля

А потом воину удалось расположить их к себе — пусть не до конца, но Сафира и на это не надеялась. Для начала хватило.

— Вас можно поздравить? — Сафира шагнула к Альяре с Кьяфом. Друзья поглядывали на обновлённую предводительницу с некоторым смущением.

— Тебя тоже? — Альяра скользнула глазами по щеке, и Сафира машинально потёрла место шрама. Обернулась к стоящему чуть поодаль Лунару. Кивнула:

— Да. Я видела вас.

— Меня… ммм… накрыло каким-то нехорошим воздействием, — отозвалась Альяра. — Кьяф очень помог.

— Это я виновата, прости. Называлась твоим именем и поставила тебя под удар. Не знала, что такое возможно…

— Сафира… — командор лиаров смущённо кашлянул.

— Кьяф, не переживай, я нашла отца своему ребёнку.

Девушка понадеялась, что привычное обманчивое спокойствие не подведёт воина и на этот раз.

— Наставник Ним говорил, всё будет хорошо, — широко улыбнулся Кьяф. — Когда рассматривал ваш фитариновый узор.

— А он ещё там? В зале?

— Конечно. Никто не посмел его убирать.

— Идём! — предводительница схватила Лунара за руку и под изумлёнными взглядами друзей потащила в подвалы. Подумала мимоходом, что раньше для неё прикосновение к мужчине было почти подвигом. А сейчас и не замечает даже.

Лунар издал какой-то звук и потопал за невестой не слишком охотно. Теперь-то он всё расскажет, увильнуть не удастся!

Впрочем, рассказывать и не пришлось. Едва предводительница зашла в зал, едва зажгли свечи, едва взглянула на переплетения — сразу же стало ясно. И как она могла не заметить очевидного? Ветви свивались, складывались в символ, вполне просматривающийся — два сплетённых сердца. Наверное, она просто не готова была этого увидеть.

Девушка бросила взгляд на Лунара. Тот вопросительно изогнул бровь, но предводительнице почудилось некоторое смущение в сомкнутых губах. Тоже не верил, не хотел принимать. Надеялся, это что-нибудь иное.

— Ну как? — подал голос Кьяф. Сафира почему-то смутилась, ощутила, как заливается краской.

— Думаю, наставник был прав, — буркнула, спеша к выходу. Когда-нибудь потом она расскажет друзьям, но не сейчас.

— Провести вас в ваши комнаты? — приблизилась к Лунару одна из одноцветных девушек, занимавшихся хозяйством в Роге. Сафира нахмурилась. У лиаров нравы свободные, и хотя к жениху предводительницы едва ли кто-нибудь решит позаигрывать, сама возможность казалась возмутительной. Однако Лунар отреагировал раньше:

— Ну нет, я останусь с невестой, давно не видел. Соскучился.

Так он это произнёс, что предводительница снова покраснела. А Кьяф с Альярой, кажется, всерьёз задумались, не подменили ли её по дороге.

На пороге своих апартаментов Сафира остановилась. Всё было таким же, как она помнила, исправно поддерживались порядок и чистота. И в то же время совершенно иным. Сколько душа рвалась сюда, как часто казалось, ещё хоть раз побывать дома, вдохнуть родной запах Рубинового Рога, увидеть друзей! А теперь оказывается, что это вовсе не конечная точка, а лишь очередной рубеж. Который без синеглазого воина был бы вовсе не настолько привлекательным, как в мечтах.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовался Лунар, прерывая раздумья. Сафира встрепенулась, шагнула вперёд, заводя внутрь и его.

— Наверное, — кивнула нерешительно. “Ведь ты со мной”, — додумала. Лунар усмехнулся, осматриваясь. — Альяра, вы хранили мои волосины. Надо же!

Лунар бросил на подушку взгляд — как показалось Сафире, помрачневший.

— Мы нашли в древних книгах, что такое сочетание цветов — знамение жизни, перемен, нового рождения. Потому оно всегда трактовалось как знак… Ладно, не будем вам мешать.

Альяра поспешила прикрыть дверь с той стороны. Лунар задумчиво рассматривал подушку.

— Так ты сразу понял, что показал узор? — поинтересовалась предводительница, сложив руки на груди.

— Символ, каким принято обозначать ливен-ар? Надеялся, что мне померещилось или есть иные толкования.

— Значит, даже мысли не допускал, что у нас может что-нибудь получиться?

— Какая уже разница, — Лунар сделал шаг вперёд, положил ладони ей на плечи. — Теперь всё получится.

— Почему ты так уверен?

— Мне приснилось… когда ты говорила с отцом… я кое-что услышал.

— Мне тоже много чего снилось, — буркнула Сафира. — Да только я привыкла верить тому, что наяву.

— А что наяву? — улыбнулся Лунар.

— Ничего! — разозлилась предводительница. — Лично я до сих пор ничего не слышала.

— Глупенькая, — воин притянул её к себе. — Разве гонял бы я за тобой по мирам? Больше никуда не отпущу.

Сафира прижалась к любимой широкой груди, ощущая такое привычное надёжное тепло. Она и сама не собиралась больше его отпускать.

— У тебя с Тельрой что-то было? — вдруг вспомнился пережитый недавно приступ ревности. Лунар недоумённо вскинул брови, подаваясь назад под натиском грозно наступающей предводительницы.

— С чего ты взяла?

— Не уходи от ответа! Просто скажи, да, или нет! Ты её учил, ты её защищал, она наверняка была благодарна…

— Никогда не пользовался благодарностью запуганных, отданных на потеху девчонок. Я думал, ты уже достаточно меня изучила, чтобы понимать это.

— Я знаю, каким ты бываешь. И как сложно устоять, — Сафира ощутила, что запал куда-то исчезает. Наверное, не нужно было ничего показывать… мало ли, что там и когда было. Но скрывать, как обычно, не получилось.

— Это комплимент? — усмехнулся Лунар, обнимая. Приподнял её лицо, заглянул в глаза. Предводительница повела плечами.

— Даже не хотелось?

— Я же мужчина. Дело не в том, что не хотелось, а в том, что сдерживаться было просто. Не так, как с тобой. Прямо искры сыпались, — усмехнулся.

— Из-за связи?

— Не думаю. Не только. Противоестественные связи имеют свойство распадаться, рано или поздно. А наша только усиливалась.

— Почему?

— Ммм… видимо, Китилья не совсем ошибается насчёт глубинных проявлений. Раньше мне не слишком в это верилось.

— А теперь?

— Верится.

— Почему? — затаив дыхание, спросила она.

— Ты же знаешь, — шепнул он.

— Ничего я не знаю! Если боишься… бойся дальше!

— Ничего я не боюсь! — возмутился Лунар. Предводительница фыркнула. Воин вздохнул. — Я люблю тебя. Люблю!

Сафира, наконец, нашла это место. Именно отсюда пещера, весь силуэт горы выглядели почти так же, как и в селении Ручейки. Может, несколько иначе, но ошибиться, что это то самое место, было невозможно.

Драк-конь заглядывал в глаза, ожидая приказа, навевая тоску по Карату и трепет, почти страх перед новым знанием. Сафира машинально провела рукой по тёплой шее, даря слетевшую волосину.