Моя воля

Мараг окинул насмешливым взглядом воина с хозяйкой, но промолчал. Уселся в кресло к камину, слушая. Китилья прошлась до окна, выглянула на улицу.

Дверь отворилась, пропуская служанку с подносом. Воин взял его, водрузил на кровати — и вместе с Сафирой накинулся на еду. Вышколенная Любби поспешила выскользнуть обратно, не мешая господам разговаривать.

— Если будут нападать, сработает предупреждение. У тебя же есть портал? — бросила Китилья взгляд на Лунара.

— Один. Постарайся вернуться, — кивнул тот. — Сафира?

— У них тут организован какой-то Круг… — предводительница попыталась максимально точно пересказать всё, что запомнила из разговора.

— Сделаю тебе защиту, — произнёс Лунар, обращаясь к напарнице.

— Пойдёшь со мной? — повернулась Китилья к Кадиму. — От них сейчас толку мало, им бы поспать.

— Мерзкий мирок, — ответил Кадим, умудрившись этими двумя словами выразить согласие. Предводительница подумала, и не стала накладывать других приказов. В конце концов, она не отменяла посыла найти Лиссанну, а в остальном… будь что будет.

— Сделаю вам защиту, — отозвался Лунар. — Мне нужно что-нибудь небольшое для амулетов.

Китилья кивнула.

— У твоего Даара какая-то гадость, — добавила Сафира, замялась смущённо, но всё же закончила: — соблазняющая.

— Он пытался тебя соблазнить? — удивилась Китилья. — Странно, я думала, побоится, решит поберечь.

— В еду подсыпал, сам навонялся, — хмыкнула Сафира. — Союз предлагал.

— Даже так? Ну ты и ценная птица, — Сафира не разобралась в выражении лица Китильи. Та повернулась к двери: — Сейчас что-нибудь принесу.

Она вышла из комнаты, мараг тоже поднялся:

— Я не нужен? — произнёс таким тоном, что Сафире захотелось срочно найти ему какое-нибудь поручение.

— Будешь нужен — позову.

— Поучилась бы определяться с заданиями. Или это все женщины не способны на чём-то одном остановиться?

— Твоё дело исполнять, — отозвалась Сафира. Неужели в ней могло шевельнуться сочувствие к этой морде с наглой ухмылкой?! — Пошёл.

Мараг, криво усмехнувшись, отправился следом за Китильей.

Лунар молчал, Сафира обернулась, увидела неожиданно мрачный взгляд.

— Много ты… съела? — спросил внезапно. — Соблазняющей гадости.

— А что? — удивилась предводительница, пытаясь понять, с чего такие вопросы.

— Я… видел, — отозвался воин.

— Я уже всё очистила.

— Он… воспользовался?

— Тебе какое дело? — буркнула предводительница, вдруг испытав прилив смущения. Зачем расспрашивает о неприятном? И вообще, какая ему разница?!

— Думаю, оставить его в живых, или размазать по его же яме.

— Это я! — короткий стук в дверь не дал Сафире ответить. — Вот!

Зашла Китилья, неся что-то в руках. Лунар поднялся, почему-то отвернувшись. Сафира откинулась на подушки, кажется, истратив на разговор все остатки сил. В голове ещё кружились вопросы, которые она задаст, едва Китилья получит свои амулеты и уйдёт. Однако Лунар так долго возился с ними, раздавались голоса, словно в отдалении — Сафира слышала, но не понимала, никак не могла вникнуть.

ГЛАВА 7

— Ты уверен, что это та самая Лиссанна? Она же исчезла больше тридцати лет назад.

— Уверен. На зрительную память не жалуюсь. К тому же, она меня узнала. А видеть могла только через Зеркальное Хранилище. Или… во время той неудачной попытки.

— Срок сходится… — Китилья задумчиво потёрла переносицу. — Думаешь, ваша попытка и послужила причиной появления осколка?

Сафира едва не сказала, что зеркало в её семье находится давным-давно, уже много поколений. Но вовремя вспомнила: об этом знать нельзя никому.

— Я всё больше задумываюсь о том, почему она провалилась.

— Вы с Аиртаксом вечно немного соперничали, но не думаешь же ты, что он способен предать?

— Он всегда шёл слишком прямо к цели. И его могли просто использовать. Не знаю. Но всё очень странно. За Адамом Хэлом тоже кто-то стоит. А Тайру, как мне показалось со слов Сафиры, вообще не был в курсе, что у них тут происходит… про церковь, мор и всё остальное. Кто-то неплохо спланировал проникновение в этот мир, обход местных “спецслужб”. Зачем — вот вопрос. И как сюда вписывается кузнец, не пойму. А ещё я почти не сомневался, что где-то здесь Тельра с Ивьяром.

— Только Сафире не говори, — фыркнула Китилья.

Предводительница хотела было возмутиться — то ли тому, что Китилья намекала на её ревность, то ли тому, что Лунар действительно ей ничего не говорил. Но лишь зашевелилась, привлекла внимание.

— Пойду, — Китилья бросила взгляд на кровать.

— Будь на связи.

Сафира пришла в себя ночью. Едва потрескивали дрова в камине, за окнами стояла темень. Привычно нащупала фитарель — прикасаться к марагу не хотелось, но необходимо было проверить, в каком он состоянии. Похоже, жив и без повреждений. Устал, конечно, после бессонной ночи — но, во всяком случае, не после сражения. Для опытного воина сутки без сна — не так уж страшны.

Подумалось: нужно бы расспросить, что нового, если Лунар поддерживает с Китильей связь. А ещё вспоминался странный разговор, который привычно не то приснился, не то послышался. И только тогда Сафира осознала: так тепло и уютно потому, что рядом спит этот невозможный мужчина с искрящимися волосами, сжимая её в объятиях, словно не собирается отпускать.

И чего его так злит Даарова попытка? Сам же говорил, что не любит, не планирует оставаться — какое-то извечное мужское чувство собственника? Нужно будет напомнить… или попросить объяснить, — Сафира поймала себя на улыбке, оказалось неожиданно приятно осознавать, что Лунара разъяряет, когда другие мужчины проявляют к ней какие-то эмоции, пускай и не слишком искренние.

Девушка повернулась, провела рукой по сверкающим волосам. Пощупала свои обрезки — настроение резко рухнуло в самый низ. Бросила взгляд в зеркало — это, конечно, не шрам, но всё равно показалась себе такой некрасивой, отвратительной.

На кресле лежала выстиранная ночнушка — кусок обычной ткани, никаких узоров. Мечи — оба, и её и Лунара, — тоже обнаружились здесь.

Неожиданно для себя Сафира запустила руку в густой золотой поток — ей хотелось этого с того самого мгновения, как впервые увидела новый облик воина в зеркале. Воспоминания о Тайсе на миг омрачили, а в следующий предводительница уже улетала куда-то в глубину открывшихся синих глаз.