Мракобесие

– Ты знаешь, - сообщил он, - сейчас я выдержал очередной натиск жены президента. Говорю ей: «Наина Иосифовна, готов хоть завтра написать рапорт об отставке». Всю ночь был на телефоне, не сомкнул глаз. Она мне постоянно звонит.

– Что делать будем, Михаил Иванович?

– Сухари сушить, - невесело пошутил директор ФСБ. Давай заканчивай, задокументируй всё и отпускай их к чёртовой матери. Утром будем разбираться.

Делать нечего. В 4 часа утра мы освободили всех троих. Материалы я передал чекистам, себе оставил копии. И поехал домой. В 7 утра мне надо было быть у Коржакова...

* * *

Откуда жена президента узнала о случившемся? Она начала прессовать Барсукова задолго до выступления Киселёва.

Думаю, ответ на этот вопрос найти несложно. Единственным мосточком, который связывал её с Лисовским, Березовским и Гусинским, был Юмашев. Нынешний глава ельцинской администрации. Уверен: именно Юмашев и выступил в роли посредника, пока Чубайс, Березовский и Гусинский, трясясь от страха, сидели в доме приёмов «ЛогоВАЗа» и ждали ареста.

Прознав о «перевороте», Ельцину позвонил и Лебедь, но семья не позволила секретарю Совета Безопасности поднять президента с постели. Сон главы государства священен. Александр Иванович беседовал лишь с Наиной Иосифовной...

Лично я не имею ничего против супруги и дочери Ельцина. Милые, даже симпатичные женщины. Но когда жена и дочь начинают влиять на политическую ситуацию в стране - хорошего от этого ждать не приходится. Во-первых, им никто не давал такого права. А во-вторых, женщин обработать куда легче, чем мужчин.

Татьяна и Наина Иосифовна стали жертвами как раз такой обработки. Обе они находились под чарами Юмашева, Чубайса, Березовского и прочих бабкоделателей.

* * *

Вернувшись домой, я принял душ, побрился, переоделся и отправился в Кремль. На душе скребли кошки. Не успев начаться, дело разваливалось на глазах.

Коржаков посмотрел на моё помятое лицо. Хитро улыбнулся. Сказал:

– Ну что, это тебе не с бандитами бороться. Эти-то покруче будут. Сейчас подойдёт Барсуков. Как только появится шеф, пойдём к нему. Говори кратко, но ёмко, что у нас есть.

Я объяснил, что инициатива уже упущена. Барсукову надо было взять удар на себя, провести обыски и задержать активистов хоть на трое суток, а потом - будь что будет, победителей не судят.

Шеф выслушал меня внимательно. Заметил:

– После драки кулаками не машут, но...
– он поднял вверх указательный палец, - рано играть отбой.

В 8 утра в кабинет Коржакова зашли адъютант президента Анатолий Кузнецов и прикреплённый, доложили, что утром, ещё на даче, жена и дочь пытались обрушить на Ельцина все ночные заботы.

Начальник СБП и директор ФСБ ушли на доклад к Ельцину с тяжёлым сердцем. Я остался ждать. В приёмной зазвонил телефон.

– Это Лебедь, - пророкотал из трубки знакомый бас.

– Хотел узнать, что там произошло. Всю ночь не спал, разводил эту ночную тусовку. Попросите Коржакова, когда он вернётся, пусть свяжется со мной.

Монолог Лебедя немного меня успокоил. Всё-таки на нашей стороне - секретарь Совбеза.

Генералы вернулись через 40 минут. Оба были в хорошем настроении, улыбались.

– Продолжаем работать, - сказал Коржаков, - президент дал «добро».

При мне он связался с Лебедем. Поведал о том, что было на самом деле.

– Отчего же эти дураки подняли такой шум?
– удивился Александр Иванович.

– Хм, - усмехнулся шеф.
– Громче всех «держи вора!» кричит сам вор...

С лёгким сердцем я вернулся в «Белый дом». Собрал всех, кто участвовал в операции, начал планировать её продолжение. И тут, словно обухом по голове, - отставка Коржакова, Барсукова и Сосковца. ТАКОГО исхода никто не ожидал.

* * *

После я узнал, что через два часа после встречи президента с Барсуковым и Коржаковым к Ельцину пришли новые посетители - Черномырдин и Чубайс. Они принялись убеждать президента, что никаких хищений нет и в помине. Силовики его просто подставляют, ибо хотят сорвать выборы. Деньги в коробке - не ворованные, а вполне законные, предназначались для оплаты артистов, выступавших в туре «Голосуй или проиграешь». Премьер особенно упирал на то, что «копали» явно под него, выбивали из Евстафьева компромат на Ч. В. С.

– Они перешли все грани дозволенного, - восклицал он.

Вопрос визитёры поставили ребром: или мы, или они.

Ельцин выбрал «реформаторов»...

В те дни вся Москва была испещрена рекламными щитами: огромный президент стоит, прислонившись к дубу, с задумчивым лицом. И надпись - «Голосуй сердцем». Борис Николаевич проголосовал именно сердцем. На стороне обиженных была его родная дочь.

Вода точит камень. Постоянные рассказы о «страшном» Коржакове, звучащая с телеэкранов ложь о ястребах из СБП - всё это сделало своё дело.

В страхе, что полномасштабное воровство будет раскрыто, Чубайс превзошёл самого себя. (Известно: инстинкт самосохранения очень силён.) Он нёс президенту откровенную чушь, врал ему как сивый мерин: что, дескать, «охранники» готовят переворот; что в Кремле созрел антиельцинский заговор; что без «чёрной кассы» выборы не выиграть; что Коржаков и Барсуков не друзья Ельцину, а враги.

«Реформаторы» шли ва-банк. Выбора у них не было. Если бы президент не отправил в отставку Коржакова и Барсукова, «реформаторам» неминуемо пришлось бы отвечать за все свои «подвиги». Они смертельно боялись СБП и понимали: Коржаков подчиняется президенту напрямую и обработать его невозможно.

Стоило появиться только видимости контроля, нечистые на руку сановники затряслись от ужаса. Они готовы были на всё, лишь бы уничтожить Службу и её ненавистного начальника. Боятся они нас и по сей день. У офицеров Службы безопасности президента - хорошая память...

Когда СБП была действительно разогнана, заместитель Чубайса по кадрам Е. Савостьянов - тот самый, которого вычистили из московской ЧК за «дружбу» с Гусинским, - стал вызывать к себе всех сотрудников отдела «П». Разговоры сводились к одному: чем занимался отдел, на кого из должностных лиц есть компромат, куда его направляли. Савостьянов и его друзья страшатся огласки, утечек в прессу. Им-то слишком хорошо известны нравы царедворцев...