Мракобесие
Шрифт:
Историю эту я вспомнил сразу после беседы с Фёдоровым. Вёл он себя точь-в-точь, как проворовавшийся директор книжной лавки. Президент НФС влетел ко мне в кабинет, словно метеор.
Если бы я заранее не знал, что это Фёдоров, то наверняка решил, что передо мной буйно-помешанный, который сбежал из психбольницы: пена у рта, вытаращенные глаза. Фёдоров был страшно напуган.
Когда мы договаривались о встрече, Фёдоровская секретарша поинтересовалась: нужно ли захватить какие-то документы о работе НФС? Я ответил отрицательно. С этого-то Фёдоров и начал:
– Зря вы не хотите ознакомиться с документами. Я бы ясно и подробно
– Борис Владимирович, а ничего объяснять и не надо. Мы достаточно хорошо осведомлены о деятельности НФС и о вас лично...
Я отнюдь не собирался брать Фёдорова «на пушку».
Собранные материалы вполне позволяли неплохо с ним познакомиться. Знал я, что этот человек очень невыдержанный и говорливый. Может заморочить голову любому.
В прошлом Фёдоров работал на заводе «Хромотрон». Потом перешёл главным инженером в спорт-общество «Динамо», затем стал «челноком» - мотался за шмотками за рубеж.
В 1990 г. Фёдоров создал первый в стране частный теннисный клуб «Петровский парк». Там-то он и познакомился с Тарпищевым. Шамиль Анвярович в то время был изгнан из Госкомспорта, Фёдоров же согласился разместить в своём клубе тарпищевский офис. Расположить к себе доверчивого Тарпищева не составило для него особого труда. Когда Тарпищев организовал НФС, он назначил Фёдорова своим заместителем...
В подтверждение своих слов я достал оперативную справку по НФС, подготовленную СБП.
– Конечно, эта справка далеко не полная, но смысл её совершенно ясен и понятен. То, что в последнее время стало твориться в НФС, вызывает у нас массу вопросов.
Фёдоров сидел, как на иголках. К чашке кофе он даже не притронулся.
– Борис Владимирович, - продолжал я, - за деятельностью НФС мы пристально наблюдаем уже в течение полугода. Известно нам многое. Не только нам, но и другим правоохранительным структурам - ФСБ, МВД, Налоговой полиции. Вы даже представить себе не можете объёма нашей информации. Но по-прежнему наблюдать за всем молча мы больше не в силах. Было бы правильно, если бы сейчас вы отложили все свои эмоции и внимательно меня выслушали. Те деньги, которые вы распылили по разным структурам, вам в НФС надо вернуть. Если не сделаете это добровольно, то я обещаю, что государство навалится на НФС всей своей мощью и последствия станут для вас уже необратимыми.
– Это государственный рэкет!
– вскричал Фёдоров.
– Вы не имеете права! Это частная собственность.
Я засмеялся:
– Бросьте. Вы же отлично знаете, что это не так. Все ваши коммерческие структуры появились исключительно благодаря государству, государственным льготам, кредитам. А значит, и деньги - казённые.
– Я не позволю разговаривать с собой таким тоном! Это произвол! Я известный человек, а не какой-то мальчишка!!!
На Фёдорова было страшно смотреть. Его глаза метали молнии, галстук съехал набок.
– Я работаю в предвыборном штабе Бориса Николаевича! Мне доверено ответственное дело!
– Да, мы в курсе. Но знаем мы и то, что вы передали в штаб 10 миллионов долларов безо всяких документов. Это уголовно наказуемое деяние, и эти деньги тоже надо вернуть. И чем быстрее, тем лучше.
Дальнейшую часть разговора пересказывать я не хочу. Все ограничивалось немилосердным сотрясанием воздуха со стороны Фёдорова, заверениями,
что он чист и честен, грязными выпадами и инсинуациями в адрес Тарпищева.– Вы что же, думаете, Тарпищев о государственных интересах печётся? Как бы не так! Он за свой карман боится.
«Какая же ты мразь, - подумал я.
– Тарпищев вывел тебя в люди, а ты платишь в ответ чёрной неблагодарностью».
Беседа длилась около часа. Под конец мне надоело заниматься переливанием из пустого в порожнее. Я сказал:
– Что ж, очень жаль, Борис Владимирович, что вы меня не поняли. Сожалею. Думаю только, что сожалеть вскоре придётся и вам.
Уже стоя на пороге, Фёдоров обернулся и посмотрел на меня. Его глаза были полны ужаса. «Загнанный кролик иной раз опаснее тигра», - вспомнилась восточная поговорка.
Прямо из моего кабинета Фёдоров побежал в дом приёмов «ЛогоВАЗа» - к своему новому другу Березовскому. Поведал Борису Абрамовичу о «государственном рэкете», о том, что его прижали к стенке. Просил помощи и советов. Березовский мгновенно оценил всю пикантность ситуации.
Судьба сама давала ему в руки козырные карты. Вскоре Березовский при помощи Фёдорова и «писателя» Юмашева, будущего руководителя администрации президента, устроил концерт для одного особо важного зрителя - для дочери президента Татьяны Борисовны Дьяченко.
Эти ребята давно уже обхаживали семью Ельцина, пытались втереться в доверие. Но полной власти ещё не имели. На пути необъятной глыбой стоял Коржаков. Во что бы то ни стало им надо было опорочить Александра Васильевича в глазах семьи.
И тут такой подарок судьбы! Фёдоров исполнил свою роль блестяще. Татьяне Борисовне была нарисована жуткая картина: Коржаков, Барсуков и Тарпищев хотят его (Фёдорова) убить, они вымогают у него деньги, к нему специально приставили бандита, с бандитами эта троица связана прочно и неразрывно. Назывались клички, имена, суммы.
Березовский проявил себя неплохим режиссёром. Время от времени он задавал наводящие вопросы, подводил Фёдорова к нужной мысли. Не стань Борис Абрамович бизнесменом и проходимцем, из него получился бы неплохой театральный деятель.
Впоследствии стенограмма этой беседы была опубликована в «Новой газете». Статья называлась «Фавориты» и наделала немало шума. Но это произошло лишь в июле, когда Коржаков и Барсуков были уже уволены.
Пока же, весной, всё было по-другому. О существовании такой аудиозаписи мы узнали уже на следующий день. Березовский, весь в мыле, прибежал к Барсукову и трясущимися руками отдал Михаилу Ивановичу кассету с записью. Борис Абрамович, видимо, сам испугался того, что сотворил. Он сказал, что к этой провокации никакого отношения не имеет, что его подставили Фёдоров и Юмашев. Понять бизнесмена несложно: он ни секунды не сомневался, что нам тут же станет известно о разыгранном спектакле.
Правда, мы не предполагали, что Березовский решит когда-либо воспользоваться записью, - настолько абсурдные обвинения выдвигал Фёдоров: они выглядели как бред больного, напуганного человека. Коржаков даже встретился с Юмашевым.
– Валентин, - спросил он, - ты что творишь? Я же считал тебя своим другом...
– Саша, я не предатель, я тебе предан, - заскулил Юмашев.
– Мы просто хотели послушать Фёдорова. Не подумай ничего плохого. Ради нашей дружбы я готов отречься от них в любой момент.