Мракоборец 2

Когда прозвучал сигнал «Учение окончено», я вышел из-за перегородки и помахал рукой Булату, мол, давай спускайся. Люди потихоньку вылезали, стряхивая краску с формы. Я чувствовал напряжённый ропот. Лишь некоторым из них было стыдно, что всё прошло сумбурно.

— Тихо, — рявкнул я, когда они сгрудились в центре. — Вы сами понимаете: сработались вы так себе. Я видел, как минимум четыре критические ошибки, которые привели бы к гибели всей группы, если бы это были не учебные заряды, а настоящие. Ну-ка, кто скажет, какие?

Михайлов прокашлялся и сказал:

— Отсутствие единых действий при входе в сектор. Мы не синхронизировались по рациям, потому что… эээ…

— Да, наёмник начал обстрел без предупреждения, — вставила девушка. — Я чуть не нарвалась на ответку.

— Ибо нефиг растягивать время, — проворчал наёмник. — В реальной ситуации…

— Тихо! — жёстко одёрнул я. — Я не спрашивал, кто прав, кто виноват. Я сказал: четыре ошибки. Какие ещё?

Фанатик-стражник выдавил:

— Я не должен был ломиться в лоб. Но я привык, что в Императорской охране нас учили идти напролом. Жаль, не сработало.

— Да уж, — я поморщился. — Ещё одна ошибка: тот парнишка, который рвался вперёд, — указал я на парня с пылающими глазами, выбывшего первым, — он вообще без приказа кинулся в зону прострела. В итоге погиб через секунду. Разве так мы воюем с монстрами?

Тот, сжав зубы, кивнул, было видно, как он кипит, но ничего не отвечает. Возможно, урок пойдёт ему на пользу.

— Ладно, — подвёл я итог. — На этом бой закончен. Подумайте над своими действиями. А теперь отдыхайте. Позже ещё поговорим.

Я отошёл, не желая затягивать. Всё равно толку от разговоров мало — кому нужно, сам анализ проведёт. Но я уже многое понял о каждом.

Мы с Булатом отошли в угол и сделали вид, что осматриваем на броневик. На самом деле я хотел перетереть с ним. Грузовик этот массивный, с крепкими металлическими пластинами, но магического вооружения я на нём не увидел — возможно, его сняли.

— Ну? — спросил я тихо, покосившись на напарника. — Что думаешь о составе?

Булат тихо фыркнул:

— Смесь бульдога с носорогом. Есть опытные мужики, а есть вообще никакие. Кто-то явно всю жизнь был машиной, привыкшей к приказам, а кто-то просто неадекват. Девчонка норм, ветеран хорош, наёмник скользкий. Ещё мне не нравится тот стражник — слишком уж горячо любит Императора. Мало ли что…

Я кивнул:

— Согласен. Думаю, некоторые здесь — потенциальные стукачи. Император не мог не всунуть пару своих агентов, чтобы следили за мной. И фанатик, и тот тихий, выглядят подозрительно. Да и бывший уголовник — кто знает, что у него на уме.

Булат пожал плечами:

— Я таких уже повидал. Одни могут исправиться, другие — нет. Кстати, тот ветеран — кажись, очень стоящий. Но я не уверен, не является ли он чересчур рьяным исполнителем. А этот молодой — вообще сопля, боюсь, растеряется в реальной мясорубке.

Я хмыкнул:

— Ладно, посмотрим, как всё пойдёт. Есть ещё кое-какие тесты у меня.

— Правильно, — одобрил Булат. — Их чем больше, тем лучше.

Спустя ещё минут двадцать, когда народ уже начал перекидываться ругательствами и шутками, я отошёл в сторону, достал телефон и набрал номер Лиса. Он взял трубку после второго гудка.

— Слушаю, — учтиво сказал он. — Снова уже нужна моя помощь, господин Градов?

— Она самая. У меня тут команда из двенадцати челов… — я перечислил фамилии и имена, которые были списком в отдельной папке. — Можешь пробить их по своим каналам? Мне нужно знать: кто в Третьем Круге, кто связан с Тайной Канцелярией, кто вообще шпион, у кого подмоченная репутация. Чем быстрее — тем лучше.

— Ого, целый список, — протянул Лис весело. — Ладно, и не с такой задачей справлялись. Сейчас всё разузнаю, дам знать часа через три-четыре. Подождёшь?

— Да, — буркнул я. — Жду. Звони, не стесняйся.

Я отключился, вернулся в зал. К этому времени бойцы уже отмылись от краски, кое-кто привёл себя в порядок, снял перчатки и шлем. Михайлов, импровизированный старший, подошёл:

— Может, продолжим тренировки? Можем отработать штурм башни или отражение нападения. У меня есть сценарии.

Я покосился на людей: некоторые выглядят недовольными, уставшими, но, в принципе, ещё боеспособны. Мог бы устроить ещё одно испытание, но не хотел перегибать. Лучше продолжить тесты психологические, чтобы понять, кто как реагирует.

— Давай чуть позже, — ответил я Михайлову. — А пока хочу устроить общий сбор: поговорим о некоторых гипотетических ситуациях и посмотрим, кто чего стоит.

Михайлов кивнул, дав команду собраться всем за импровизированным кругом. Чуть позже я сказал:

— Ситуация такая: представьте, Император вам говорит немедленно ликвидировать группу магов, хотя вы уверены, что они не несут опасности и не нарушали закон. Ваши действия?

Несколько человек переглянулись, кто-то смолчал, другие сразу выдали: «Но приказ же — его нельзя обсуждать!». Я внимательно следил за реакциями. Фанатик-стражник, разумеется, заявил, что приказ Императора — святое, и «мы должны подчиняться, иначе будет хаос». Наёмник пожал плечами: «Я сделал бы, как платят — того и защищаем». Девушка нахмурилась, сказала, что без доказательств не стала бы убивать. Ветеран пробурчал, что «приказ — приказ, но если он бесчеловечен, я сваливаю».

Я, ничем не выдавая эмоций, продолжал:

— А если приказ прямо противоречит здравому смыслу, то каковы ваши действия? Развернётесь и уйдёте? Или всё-таки исполните?

Тут уже подал голос тот тихий, но опасный:

— Не люблю эти разговоры. В реальной ситуации всё иначе. Но если приказ отдаёт сам Император, значит, у него есть информация, которой не обладаем мы.

Я прищурился. Слова тонкие, вроде не полный фанатизм, но и оправдывают слепое подчинение. Пахнет шпионажем. Записал в уме.

Кое-кто начал спорить: «А что есть здравый смысл? Если маги могут стать угрозой, лучше их убрать…» Другие возразили: «Ты что, готов без разбора резать?» Разгорелась мини-дискуссия. Я специально не вмешивался, потому что хотел увидеть, как каждый аргументирует. Через пару минут я резко прервал:

— Всё, достаточно. Я услышал, что хотел.

В мозгу уже формировалась картинка: фанатик-стражник готов на любое бесчинство ради Императора. Наёмник — за деньги или выгодную ему ситуацию. Тихий — уклончив. Девушка, ветеран, молодой боец — они скорее категорически против расправ без повода. Уголовник молчал, видимо, смотрел на коллег и думал, как лучше. Насчёт остальных тоже сделал выводы.