Муранча
Шрифт:
И точно. По люку грянул еще один удар. И еще… Шелест крыльев заполнил станцию. Муранча снова и снова бросалась на ненадежную преграду.
Похоже, они не на шутку разворошили этот муравейник.
Казак включил фонарик. Не думая больше о скрытности и осторожности и уповая только на скорость, они выбирались из технического хода.
Сзади яростно билась о люк муранча. С потрескавшегося потолка на головы снова сыпалась земля. Пыль забивала глаза, нос и рот. Луч фонаря выхватывал пугающие переплетения кабелей и труб.
Они вывалились
Возле хода уже толпились встревоженные люди. «Красные», «синие» — все вперемежку.
— Что там? — послышались вопросы. — Что случилось? Муранча?
— Нужно завалить ход! — выпалил Казак. — Немедленно взорвать к едрене фене!
— Погодите-погодите, — замахал руками Алексей Кириллович. Глаза энтомолога горели. — Там же матка! Поэтому муранча так возбудилась. Она просто защищает свою «королеву».
— «Просто»?! — взорвался Казак. — Так тем более нужно закупорить ход! Пока всех нас здесь «просто» не сожрали!
— Нет, нет, вы не понимаете! — яростно замотал головой Алексей Кириллович. — Если мы сейчас окончательно отгородимся от красной ветки, то не решим, а лишь усугубим проблему. Муранчиная «королева» появилась на Ворошиловской не случайно. Видимо, темная, влажная и теплая станция идеально подходит для родильной камеры.
— Хотите сказать, муранча будет там размножаться? — вмешался в спор Илья.
— До зимы у нее полно времени. Тварей станет еще больше.
Казак выругался сквозь зубы.
— Есть какие-то предложения, Алексей Кириллович? — спросил Илья.
— Есть, — кивнул энтомолог. — Нужно вернуться на красную ветку.
— Что?! — Казак удивленно вытаращил глаза.
— Вернуться и уничтожить матку.
Повисла пауза. Люди молча смотрели на Алексея Кирилловича.
— В обычном муравейнике «королева» является смыслом существования колонии, — быстро-быстро заговорил тот. — Погибает матка — погибает весь муравейник. И есть все основания полагать, что без «королевы» сообщество муранчи тоже либо распадется и вымрет, либо отправится на поиски новой матки. И в том, и в другом случае колония покинет метро.
Илья и Казак переглянулись. Возможно, энтомолог был прав. Возможно, это был их шанс. И очень возможно, что единственный.
Казак опомнился первым.
— Придется возвращаться на Ворошиловскую. Кто со мной?! — Луч фонаря в его руке полоснул по лицам.
Обступившая их толпа отшатнулась от света, как от пулеметной очереди. Желающих лезть в логово тварей не было ни среди «красных», ни среди «синих».
— Да быстрее же! — торопил Казак. — Решайтесь!
Луч фонаря метался по кругу. Люди закрывали лица и отводили глаза. Из технического хода доносились отзвуки глухих ударов. Крылатые охранники муранчиной матки все еще ломились в запертый люк. И вряд ли он удержит их надолго.
— Мы должны добраться до муранчи первыми! — взывал Казак. — Пока она не добралась до нас!
Илья молча подошел к дыре, из которой так спешил выбраться. Сейчас здесь было пусто и темно: люди пятились от опасного хода. Фонари, свечки и светильники горели сзади —
в толпе.Илья снова заглянул во мрак, наполненный скребущими звуками и гулким стуком. Страшно было. Очень. Страшно даже смотреть туда, не говоря о том, чтобы снова вползать в эту могилу.
— Нет, Илюша! — раздался из темноты голос Оленьки. — Хватит. Не надо. Больше тебе идти туда не надо. Теперь это — верная смерть.
— Пап, не нужно, не ходи, — захныкал Сергейка.
— Я попробую, — пробормотал Илья. — Я должен. — Возможно, так он сумеет спасти и себя, и вместе с собой — их. — Должен…
— С кем вы разговариваете? — За спиной Ильи стоял Алексей Кириллович. Еще один доброволец.
Илья ничего ему не ответил.
— Мало! — звучал за спиной зычный голос Казака. — Этого мало. Нужны люди, умеющие обращаться с оружием. Нужны хорошие стволы. Нужны гранаты! Не тормозите! Кому-то придется идти, иначе подохнем все.
— Я пойду, — неуверенно сказал кто-то. И с секундной заминкой…
— Я тоже, — еще кто-то.
— И я…
— Кто еще?! Мы видели матку, значит, сможем расстрелять эту тварь, не спускаясь в Ворошиловскую. Ну?! Кто?! Еще!
В запертый люк на той стороне хода стучали, как в сигнальный гонг.
«Как долго выдержит крышка люка? — гадал Илья, заглядывая внутрь. — Это все-таки не сельмашевская туннельная перегородка. Да и взрыв ее здорово расшатал».
— Не надо, Илюша, не ходи! — все еще пыталась докричаться до него Оленька.
— Папа, папа, пожалуйста… — умолял Сергейка.
Ныло сердце.
Илья отошел подальше от черного отверстия в бетонной стене. Поближе к людскому гомону и свету. Так, чтобы не слышать больше голосов жены и сына. Жена и сын замолчали.
— Еще кто?! — орал Казак. — Ты?! Ты?! Ты?! Может быть, ты?!
Возле служебного хода топталось четыре человека. Всего-то. Оружие было только у двоих. Казак продолжал поиск добровольцев. Перед ним молча расступились передние ряды, и Сталкер толкался теперь где-то в задних.
— Кто еще?!
Луч фонаря бил в плотную массу людей. Но никто больше не выходил на зов. Люди жались друг к другу и прятались за спины друг друга.
— Кто?! Кто?!
Сноп света выхватил чью-то голову с надвинутым до самого носа капюшоном. Капюшон — большой, из толстой прорезиненной ткани, от сталкерского плаща. Лица в тени плотного тяжелого башлыка Илья не разглядел. Зато он увидел кое-что другое.
Человек в капюшоне поспешно, даже, пожалуй, слишком поспешно прикрылся от света рукой. В фонарном луче мелькнула изуродованная правая ладонь, на которой не хватало двух пальцев.
Илья застыл. Показалось?
Или все же нет?
Тютя Приблажный рассказывал о трехпалом человеке. Правда, еще Тютя говорил, будто тот человек мертв. Бред? А вдруг — нет? Что, если от фонарного света сейчас прикрывается восставший из мертвых Сапер?
Да хоть трижды восставший! Да хоть десятижды! Илья сжал кулаки. Если это действительно Сапер, он его не упустит. Он отправится за ним и в могилу, и в ад. И он поквитается с ним хотя бы там.
Илья забыл обо всем остальном. Сразу. Вдруг. Совсем.