Муравьиный Бог
Шрифт:
«Афганские войны»
Глава пятая. Древо судьбы
Бесконечный поток органики, текущий изо рта одного муравья в рот другого, сравнивают с током крови в теле высокоорганизованного животного. Передаются не только питательные вещества, но и ферменты и гормоны. Даже муравьиные яйца не погибают лишь тогда, когда их любовно облизывают муравьи-няньки. Личинки же возвращают часть еды, выделяя какое-то вещество, которое жадно слизывают взрослые муравьи. Муравейник — это один большой высокоорганизованный организм! Муравей, случайно попавший к чужим, изо всех сил старается поделиться содержимым своего зобика с чужаками — мол, я пришел с миром.
Новая жизнь имела для Ану и обратную сторону медали.
Человеческие комплексы открывались перед ним во всей своей наготе. Люди оказались существами весьма ограниченными и вероломными. Они преследовали исключительно эгоистичные цели, не брезгуя никакими средствами для их достижения. Все их публичные рассуждения об общественном благе разбивались о первую же ступень на пути к благу личному. Даже любовь, о которой твердили все — от поэта до дворника, даже эта доминанта не могла привести людей в состояние философского, космического покоя. Оперируя словом «любовь», люди ссорились, убивали друг друга, нападали на соседние деревни и страны, а из-за самой высшей любви — любви к Богу, вырезали целые народы и опустошали континенты. Что такое этот самый Бог, никто толком не знал: у одних это был тощий мужик, прибитый гвоздями к кресту, у других — толстый усач, купающийся в чане с растительным маслом, у третьих — ещё кто-то невидимый и строгий, а уж всяких маленьких весёленьких божков и богинь было просто не счесть. Ану долго не мог понять — зачем людям всё это, если они просчитывают космические формулы и пользуются законами математики? Но что больше всего удивляло Ану, так это — страх людей перед временем и бесконечное желание узнать свое будущее. Все, кто тайком, кто в открытую, бежали к астрологам и гадалкам, слушали толкования хиромантов с одной надеждой — узнать свою судьбу. И, что было совершенно естественно для Ану, многие из пророков интуитивно выходили в ПЗ, а оттуда — в прошлое или будущее. Для всех землян эти случаи выглядели невероятными совпадениями, но для Ану они были просто естественным процессом развития Интуитивитов.
Английский физик А. Эддингтон выдвинул предположение о том, что когда Вселенная начнет сжиматься, время потечет вспять. Существует гипотеза о наличии двух встречных потоков времени. Один из них, идущий из прошлого в будущее и более интенсивный, мы воспринимаем как наш "родной". Если встречные потоки по какой-то причине уравновешиваются, то вещественные тела как бы "выпадают" из Времени и даже могут исчезнуть из нашей действительности. А если встречный поток вдруг превысит наш "родной", то можно оказаться и в другом времени.
В. Правдивцев
Жизнь в лагере проистекала по законам военной дисциплины: каждый знал своё место и свои обязанности.
Женьке было предписано помогать Тони и Рику.
Ребята эти были замечательные, а Тони, к тому же, оказался отрядным капелланом. И конечно же, среди всех узбеков, таджиков, пуштунов и пакистанцев, крутившихся вокруг лагеря, его проповеднический темперамент обязан был найти благодарного слушателя — Женьку.
После нехитрой уборки пустующей больничной палаты Женька получал уроки математики и английского языка, и на этих уроках Тони читал своему ученику выдержки из Библии.
В Женькиной голове накрепко засели витиеватые строки Корана, теперь же, сталкиваясь с похожей информацией, но изложенной другими словами, он недоумевал и тормошил своего нового наставника:
— А зачем нужно было писать другую книгу, если в одной уже было сказано всё то же самое?
— Это сложный вопрос, — усмехался Тони. — Бог один, а разные имена, данные ему всуе, — есть слабость человеческая. Всякий человек, по наущению дьявола, искушается возможностью слыть первым, единственным, исключительным. Иные мнят себя равными Богу или хотят казаться таковыми,
для этого они прибегают к простейшему способу разрушить храм и построить свой собственный. А по сути, человек должен помнить простую истину: все мы — сыны Божьи, и рождаемся в наготе телесной, и вернуться к Творцу можем лишь обнажив душу перед ним.Замечательно было то, что теологические соображения Тони высказывал, ничуть не стесняясь ставить Женьке руку с пистолетом в тире, или давая ему же подзатыльники на спортивной площадке, где они отрабатывали приемы рукопашного боя.
Рик выполнял обязанности врача, хотя медицинское образование получил необычное. Несколько лет он учился в Америке, затем уехал в Японию, а оттуда в Тибет. Это был путь, на который он вступил вполне сознательно — ещё в ранней юности ирландский мальчишка презрел строгости католической семьи, выучил китайский и японский языки и подался в буддизм.
— «Если рука не ранена, можно нести яд в руке. Яд не повредит не имеющему ран. Кто сам не делает зла, не подвержен злу». Любопытная точка зрения, не правда ли? — хитро подмигивал он Женьке. — Что, не так? Один человек сказал это своим ученикам две с половиной тысячи лет тому назад!
— Ещё до Исуса? — удивился Женька.
— И до Исуса, и до Магомета! Был такой беспечный индийский принц, странствующий просветлённый аскет. Ходил себе по земле и искал ответы на самые главные вопросы жизни и смерти. А теперь у него в мире 350 миллионов учеников. И всё его учение сконцентрировано на четырёх благородных истинах.
— В какой это книге записано? — поинтересовался Женька.
— Он после себя книг не оставил, — улыбнулся Рик, — оставил четыре благородных истины.
— Всего-то? — изумился Женька и глянул в сторону увесистого томика с крестом на обложке.
— Если ты вспомнишь всё, что уже случилось в твоей жизни, — покачал головой Рик, — ты поймёшь, что первую истину ты уже принял. Она утверждает, что жизнь и всякое существование — есть страдание. Теперь тебе предстоит принять вторую. Она гласит, что причина страдания заложена в самом человеке, а именно: в его неудовлетворённых желаниях и страстях, а также в страхе потерять то, что всё-таки удалось получить.
— И какой же у человека выход?
— Следовать третьей истине! Прекратить страдания возможно, если человек освободится от жажды жизни в самом себе и усилием воли достигнет того душевного состояния, когда любое желание отсутствует, а всякое сильное чувство подавлено. А уж если ты доберёшься до истины четвёртой, то узнаешь "восьмеричный срединный путь". Восемь составляющих высшего состояния — нирваны.
— Ты знаешь их? — полюбопытствовал Женька.
— Знать мало — нужно соблюдать очень простые правила: праведное воззрение, праведное стремление, праведную речь и поведение.
— Ты сказал, что составляющих восемь.
— Вот до четырёх следующих мне ещё самому идти и идти, но они тоже просты: праведная жизнь, учение, созерцание и самопогружение. — Если тебе плохо, сядь на придорожный камень, расслабься и подумай о чём-нибудь хорошем. А если ты захочешь смерти своего врага, то пойди на берег реки и смотри на воду — и мимо проплывёт его труп.
— Эй, эй, — вмешивался в их разговоры Тони. — Не морочь парню голову! Пусть читает Библию! Это — красивые россказни для хиппи и битников! Вам просто нравится то, что вам предлагают спасение бесплатно!
— И при этом не грозят огненными гееннами за опоздание с исповедью или неверно ориентированный на восток коврик для намаза, — парировал Рик. — Знаешь, Женька, — повернулся он к парню. — Мы с Тони оба выросли в Бруклине и в раннем детстве могли спокойно отправить друг друга на тот свет.
— Не морочь парню голову. — вмешался Тони. — Мы выросли в точке соприкосновения итальянской и ирландской эмигрантской общины и подчинялись весьма суровым правилам — бей чужого, чтобы свои уважали!
— А подружились мы в каталажке, куда нас обоих посадили за коллективную драку в парке на углу Бей-Парквей и авеню «Пи»!