Муравьиный Бог
Шрифт:
Формисидаи оказались на Земле по собственной глупости. Заносчивые Прагматы рассчитали время столкновения Формоса с Большим Астероидом с предельной точностью и готовили планомерную эвакуацию на соседнюю планету Алию. Интуитивиты пытались внести коррективы в сухие формулы, утверждая, что не все линейные математические расчёты верны для изгибов Космоса. К несчастью, они оказались правы. Случилось непредвиденное. Под воздействием Чёрных дыр астероидный поток изменил своё направление и обрушился на Алию ещё до Формоса!
Отступать было некуда.
Запланированная эвакуация провалилась и лишь незначительная часть популяции
В новом физическом обличии им не всегда удавалось сохранить традиции, соблюдавшиеся веками на их космической родине. Тем интереснее было Ану вглядываться в многомерные картины древних информаций, где красно-синие пращуры дымили длинными сигарами в уютных пабах, попивали пиво и галдели о чём-то очень важном. Иногда они дружно месили поляны на футбольных полях или молотили друг друга боксёрскими перчатками по роже. Остальное время они посвящали дебатам в парламенте, скачкам и биржевым спекуляциям.
Оливковые формисидаи, обжившие северные просторы Формоса, отчаянно волочились за юными царицами, пили рубиновые вина и распевали звонкие серенады для любимых.
Трёхцветные, уместившиеся между красно-синими и оливковыми, жили в постоянных любовных интригах, дворцовых переворотах и революциях. Они усердно протыкали друг друга острыми предметами и придумывали средства для лечения полученных ран.
Белобрысые воевали со всеми предыдущими. Они предпочитали военные марши всякой другой музыке, тщательно соблюдали порядок и дисциплину и беспрекословно подчинялись приказам старших.
Особняком от всех остальных стояли хамелеоны. Они прикидывались то первыми, то вторыми, то третьими, пили, воевали, любили и ненавидели, но различить их истинный цвет было невозможно. Сокращенно их называли «хамами» и старались не пускать в приличное общество, но хамы были талантливы, упорны, подминали под себя все краски и часто превращали отдельные куски Формоса в серое месиво. Тогда приходило время войн, сменявшееся новыми чистыми красками
И всё это фантастическое разнообразие было погребено под кучей космического мусора…
Регби и бокс сохранились у колонистов исключительно на занятиях по воинской подготовке, но выглядело это внешне совершенно иначе — наличие шести конечностей требовало иной техники ведения игры и боя. _Употребление горячительных напитков и курение карались переводом на жидкое питание, в результате чего элитный формисидай быстро слеп, превращался в тупое безвольное существо и списывался в рабочие казармы.
Жёсткие законы общества формисидаев помогали преодолевать гигантские проблемы освоения Земли.
Первой проблемой была вода, а точнее — её отсутствие.
За водой, как, впрочем, и за биологическими материалами для синтеза пищи отправлялись специальные отряды хорошо обученных бойцов.
Возвращались из этих экспедиций далеко не все.
Ураганные ветры, горы прозрачных золотистых камней на пути экспедиций и главное — невероятных размеров и масштабов земные обитатели — превращали эти походы в смертельную лотерею. Огромные птицы нападали на солдат с неба, зловонные драконы подстерегали спецназ на земле и слизывали языками целые роты, жуки-монстры встречались и в подземных переходах, и на поверхности.
И никаких шансов не оставалось у тех, кто попадал в Чёрную Дыру: грохочущие тени закрывали небосвод, на движущиеся колонны солдат
надвигались колесообразные сгустки материи, — и через мгновение в местах природных катаклизмов оставались лишь изувеченные тела формисидаев. Но цель оправдывала жертвы — после каждой такой вылазки подземные резервуары Мегалополиса заполнялись необходимыми компонентами органики, которую немедленно превращали в различные деликатесы. На фабриках и заводах трудились рабочие формисидаи — за прилежный труд они получали развлечения в виде сладких нервных импульсов. Они видели сны, в которых каждый из них попадал в райский сад и превращался в формисидая-воина или в Царицу.Жизнь формисидая была расписана до мельчайших подробностей, отклонения от схемы были минимизированы и допускались исключительно в экстремальных ситуациях.
«В начале сотворил Бог небо и землю. И так как последняя была невидима, но скрыта в глубоком мраке, а дух витал над нею, то Господь повелел создаться свету. Обозрев, по возникновении последнего, всю материю в ее совокупности, он отделил свет от тьмы и дал последней имя ночи, а первый назвал днем, а начало возникновения света и прекращение его назвал утром и вечером. Так возник первый день. Моисей же говорит: один день…»
Иосиф Флавий
Отец вернулся ранним утром, но не стал будить Женьку.
А Женька и не спал к тому времени.
Он выжидал, пока отец открывал бутылку, пока наливал себе в стакан водку, закусывал. Затем отец выкурил сигарету и двинулся за перегородку.
Женька слышал, как отец что-то бубнил, а мать упорно отшёптывалась от претензий супруга. Препирания по поводу исполнения супружеского долга закончились громкими стонами, тихим плачем проигравшей стороны и героическим храпом стороны победившей.
Бесшумной тенью Женька выскользнул из дому и оседлал свой велосипед.
В Хиве всё было так, как и тысячу лет тому назад.
Народ шествовал на утреннюю молитву.
Женька с любопытством заглянул в открытые двери мечети, куда и тянулись фигуры в полосатых халатах.
Войдя во дворик, мужчины аккуратно снимали обувь и выстраивали её в ряд. Они опускали ладони в фонтанчик и медленно проводили руками по лицам и бородам. Расстелив коврики, сосредоточенные и собранные, они усердно отпускали поклоны. Никакой суеты, никаких лишних движений — словно пальцы единой руки сгибались спины молящихся, и от этого ритмичного единства Женьке стало страшновато. Женщины держались отдельной группкой и кланялись скромнее и незаметнее, чтобы не отвлекать внимание Аллаха от главного его творения — мужчины.
Женька увидел, как покосился на него одноглазый старик в тюрбане и, на всякий случай, укатил к старому базару.
Этим вечером Женька вернулся из Хивы чуть раньше обычного и заехал в городок со стороны хоздвора.
Двор этот находился на берегу водоканала, в мутных потоках которого водилось множество всякой рыбы. Солдаты хозвзвода ловили её нехитрым способом: через узкий, но бурный поток перебрасывали оголённый электрический кабель и пускали по нему ток. Чуть ниже по течению стояли «молодые» и вытаскивали сачками огромных белых амуров и рыбёшек помельче.