Музыкант

Незнакомец представился сотрудником Интерпола и полез во внутренний карман плаща за «корочкой». Бандиты неверно истолковали этот жест, и их руки лихорадочно потянулись к пистолетам.

– Что ты делаешь?! – крикнул младшему брату старший. – При чем здесь он?

– Кастро передает привет, – огрызнулся Тхуан, – а это мой привет ему. Я сказал, никаких больше дел с этим мерзавцем!

– Ты его должник! – крикнул старший. – Он вытащил тебя из тюрьмы, спас тебе жизнь.

– А мне плевать! За то, что он сделал, я убью его. Пусть только появится.

– Какая странная реакция, – удивился Кубинец. – Мы так дружно расстались.

– Вижу, – съязвила Рита.

Минь подошел к Сане, протянул руку.

– Вы от Кастро? Нам сказали, что вы ждете. Как у этого пройдохи дела? – спросил дружелюбно и протянул руку.

Молодой человек подвигал рукой нижнюю челюсть и сплюнул кровь.

– Лучше, чем у меня, – ответил и, взявшись за протянутую руку, поднялся. – При первой возможности я передам ему ваш привет.

– Пойдем на судно, – предложил старший, дружески похлопав Саню по плечу. – Я Минь, а тот драчун Тхуан. Не обижайся на него.

Минь был толстый, ростом выше среднего, но выглядел значительно моложе своих шестидесяти. Чистый воздух и здоровая пища держали его в хорошей форме.

– За что он так не любит Кастро? – спросил Саня.

– Он любит. Просто наш друг повел себя некрасиво.

Мужчина должен уметь брать на себя ответственность. Он проявил неуважение. Я давно простил его, но брат…

– О чем они толкуют? – возмутился Кастро.

– Ничему не удивляюсь, – сказала Рита.

– Неуважение? – спросил Саня, ступая на борт.

– В каюте сыро, давайте присядем здесь. – Минь указал на некое подобие беседки, сооруженной на корме. – Кастро обесчестил нашу сестру.

– Ааа-аа… – протянул Кубинец. – Настучала. Еще неясно, кто кого обесчестил. Я бы им рассказал.

– Она теперь никогда не выйдет замуж, – продолжал вьетнамец. – Никто не возьмет ее. Она до сих пор любит его. Она будет растить Хунга сама.

– Кого?! – недоверчиво спросил Кубинец.

– Хунга? – спросил Саня.

– Мой племянник. Ему пять лет, а он читает лучше меня. Я сам учил его. Тхуана тоже я научил, но малыш способней. Я купил ему Жюля Верна, про остров. Он два раза прочитал. Купили ему сборник, там все рассказы. Как искали капитана, и другие… Он ждет.

– Пять лет… пять лет… – забубнил Кастро. – Так, в каком году я уехал? В последний раз я был, получается…

– Поздравляю, папаша, – сказала Рита. – У вас мальчик.

– Да нет, ерунда, не сходится. Так, если ему пять лет, то… А! Вот если пять и семь месяцев. Но ему ведь ровно пять, он сказал.

– Ему пять и семь? – спросил Саня.

– Да, – вьетнамец кивнул. – Я буду покупать ему книги на разных языках. Хочу, чтобы он говорил на французском. Мне нравится французский. Помнишь у Джо Дассена? – и он попробовал напеть мелодию.

– Пять и семь, – повторил Кастро. – Пять и семь…

– А где он? – поинтересовался Саня. – Далеко? Я его не увижу?

– Здесь мы пробудем день. Через пять дней будем дома. Приглашаю. Погости у нас.

– Спасибо, но это долго, – молодой человек придвинул стул к собеседнику. – Моя жизнь и жизнь Кастро в опасности. Мне надо в Сингапур. Срочно. Помогите.

– Срочно? – спросил Минь, и беззаботное выражение мигом исчезло с его лица. Серьёзность его старила.

Саня утвердительно качнул головой.

Младший и еще трое из команды сносили на берег влажные рулоны серой ткани и тут же раскатывали для просушки.

– Тхуан! – позвал Минь.

– Чего тебе?!

– Отплываем через две минуты. Поднимайся.

– Чи-иво-о?!

– Мы плывем в Сингапур.

– С какой стати?

– Кастро нужна помощь.

– Чтоб он сдох.

– Повторять не буду.

Младший с недовольным видом пошел к кораблю.

– Спятил?

Саня вдруг почувствовал облегчение, будто камень с плеч. Восхищенно посмотрел на вновь помолодевшего Миня.

– Что, так сразу?

– Ты же сказал срочно, – ответил он.

– Вам так дорог Кастро?

– Дорог, – подтвердил вьетнамец. – Кубинец хороший человек. Он приходил на помощь тогда, когда все отворачивались. Если бы не рулетка и бабы, это был бы еще и великий человек.

Ночной Сингапур светился огнями. Они отражались в воде, скользили мимо бортов, казалось, что это с самой глубины кто-то подсвечивает море тысячами фонариков.

«И здесь живут люди, – думал Саня, рассматривая святящиеся окна высоток. – Хлопоты, страдания, любовь… А в эту секунду в Непале умер нищий, в Канаде пятилетняя девочка нашла доллар, а в Японии кассирша на заправке почесала затылок. Как много людей, как много всего происходит. Что один человек в этом потоке жизни?!»

– Нравится город? – услышал Саня голос Миня, он стоял рядом и тоже разглядывал броские вывески отелей.

– Устал я от чужих городов, – признался пассажир, – домой хочется.

– Я не могу долго дома. Не верю в покой, – тихо произнес вьетнамец. – Я умру в порту чужого города. Для меня это лучшая из судеб, какую можно пожелать. В такую же ночь, в похожем городе – цветном, ярком городе-фейерверке.

– Сойдете на берег?

– Нет. Поплывем дальше. Через три дня снова будем здесь.

– Я очень вам признателен. Спасибо, что привезли. Кастро очень повезло с друзьями. Спасибо за деньги, Минь. Я верну как можно быстрее.

– Ты нам ничего не должен. Не надо возвращать, тем более, как можно быстрее. Тебе не кажется, что такая фраза может обидеть?

– Чего обидного в желании быстро вернуть долг? – ответил вопросом на вопрос Саня.

– Мои друзья не боятся быть мне обязанными. Тот, кто мне не доверяет, не от долга хочет отделаться, а от меня. Друг ли он мне?

Молодой человек улыбнулся.