Мы просто шли своим путём ...
Шрифт:
История знает множество случаев, когда люди, сделавшие своей профессией военное дело, шли драться, рисковали своей головой под чужими знамёнами, на чужой земле, за чужое дело. Обычно это были наёмники, которых прельщали на чужбине золото, богатая добыча, чины. Но наши люди не искали на земле Испании ни золота, ни чинов. И далёкая земля та не была им чужой, и не было чужим знамя, под которым они сражались. Их вело сознание интернационального долга. Испанские рабочие и пахари были для них братьями. И ещё: в Испанию нашу молодёжь привело стремление вовремя остановить фашизм. Об этом нечасто говорили вслух, как бы стесняясь
Вместе с республиканцами наши лётчики проявляли в боях такие чудеса храбрости и отваги, что вокруг стали говорить о Русском Характере, подразумевая под этим удаль, мужество и самоотверженную верность дружбе.
И в этом заключалось главное...
Смушкевича в Испании знали как героя. В этот район был брошен для захвата Мадрида итальянский экспедиционный корпус. На пути итальянцев стояли лишь слабые, разрозненные республиканские части. Противник считал, что дорога к столице открыта. Но вместо победного марша его постигло жестокое поражение. Это многим показалось настоящим чудом.
Подробности "чуда" были таковы.
Фашисты шли на Мадрид плотной, сплошной колонной. Погода стояла очень плохая. Авиация мятежников в воздух не поднималась. Фашисты были совершенно убеждены в том, что республиканские лётчики тоже не смогут летать. Но наши товарищи вылетали в любую погоду. Обнаружив итальянские колонны на марше, они бомбили их, расстреливали из пулемётов. Над шоссе, закупоренном разбитыми, горящими машинами, организовали своего рода авиационный конвейер - одна группа самолётов заканчивала штурмовку, на смену ей сразу же приходила другая. Так продолжалось три дня. Итальянский корпус понёс огромные потери. Потом подоспевшие республиканские наземные части завершили разгром противника, а оставшихся в живых обратили в бегство.
– Откуда республиканцы взяли столько самолётов?
– недоумевали фашистские заправилы и вместе с ними иностранные наблюдатели. На самом деле у республиканцев было совсем мало авиации, но она действовала с утра до ночи, не оставляя в покое итальянцев ни на минуту. Самолёты возвращались на аэродром для того, чтобы заправиться горючим, взять боеприпасы, и снова шли на штурмовку.
Душой всей этой блестяще организованной боевой операции был главный авиационный советник Яков Смушкевич...
Из Советского Союза прибыла новая группа моряков-добровольцев...
Первое Мая... Праздник был у всех в душе и на лицах... В полночь мы настроили приёмник на Москву и с замиранием сердца слушали Красную площадь. Сквозь помехи в эфире доносился до нас бой Кремлёвских курантов. Я не помню других звуков, которые бы так глубоко проникали в душу каждого из нас...
В городе иногда шли русские фильмы: "Чапаев" и "Броненосец Потёмкин".
Все наши добровольцы по несколько раз смотрели эти картины...
Быть в Испании и не посмотреть бой быков действительно было бы обидно...
Флот испанских фашистов значительно пополнился. Благодаря помощи Германии и Италии враг уже стал обладать явным преимуществом и на море...
За советских добровольцев не приходилось краснеть. Повинуясь чувству интернационального долга, они делали всё, что было в человеческих силах.
Но их было немного. И не они
решали исход войны...Франко расстрелял всех республиканцев, попавших в его руки. Фашизм по своей природе способен на зверства и варварство. Это его кредо. А республиканцы проявили слишком много терпения даже тогда, когда требовалась суровость:
ведь война шла не на жизнь, а на смерть...
Судьбы у кораблей, как и у людей, очень разные. Одни проходят почётный, блестящий, хотя и короткий путь. Другие кончают свою жизнь бесславно.
А третьи гибнут, не успев совершить полезных дел.
Есть у нас старый крейсер "Аврора". Он прожил долгую и героическую жизнь. Его имя стало бессмертным. Мы по праву гордимся историей этого корабля. Он участвовал в боях ещё в русско-японскую войну. В исторические дни Октября Центробалт послал "Аврору" вместе с "Зарёй Свободы", эсминцем "Самсон" и другими кораблями в Петроград. Матросы крейсера штурмовали Зимний.
В конце 1940-ых годов, когда решалась судьба корабля, ко мне поступило множество писем от моряков. Все в один голос заявляли: "Надо сохранить "Аврору" как историческую реликвию". И теперь её можно видеть на Неве... Старый крейсер стал не только революционным памятником и интереснейшим музеем. Он до сих пор служит школой для будущих командиров флота.
В день празднования пятидесятилетия Великого Октября крейсер "Аврора" встал там, где он стоял в 1917-ом году.
В 21 час 35 минут над Невой прогремел выстрел...
Не только крейсер "Аврора" вписал в историю русского флота героические страницы. Имена многих наших кораблей останутся в памяти потомков...
На флоте издавна существует хорошая традиция - именами прославленных кораблей называть новые корабли, только что вступившие в строй. Тем самым как бы воскрешаются страницы героического прошлого, и эстафета славы передаётся от поколения к поколению...
В начале августа 1937-го года меня вызвали в Москву...
Вернуться в Испанию больше мне не пришлось. Но испанские события ещё долго владели моими мыслями...
Во время этой войны мы, советские моряки, приобрели немалый опыт, ясно представили роль авиации в любых операциях флота, необходимость воздушного прикрытия его сил в базах; убедились, как важно, чтобы авиация, призванная действовать с флотом, организационно входила в его состав, была с ним под единым командованием и повседневно обучалась действовать на море. Мы воочию увидели, насколько быстротечны события в современной войне, особенно в её начале, как внезапным ударом можно повлиять на весь ход войны. Это заставляло серьёзно думать о постоянной боевой готовности нашего Советского флота...
Шёл август 1937-го года...
Я прочитал приказ о назначении меня первым заместителем командующего Тихоокеанским флотом...
Опять поезд, опять дальняя дорога... Помню волнение, охватившее меня, когда из окна вагона я увидел широкий Амурский залив. Лёгкая рябь пролегала по водной глади и серебрилась на солнце. Миновали подземный грохочущий туннель, и перед глазами раскинулась бухта Золотой Рог, величавая и спокойная, вся залитая светом. Тут мне предстояло теперь работать и жить...