Мякин

Профессор встал с постели, гордо осмотрел всех присутствующих и остался стоять, словно ожидая вручения каких-то наград. Доктор осмотрел его зрачки, похлопал по плечу и успокоил:

— Это у вас пройдёт, только соблюдайте режим, не пропускайте процедуры и принимайте лекарства. — Кто у нас следующий? — спросил он и подошёл к инструментальщику. — Шумит? — спросил он.

— Шумит, — ответил инструментальщик.

— Принимаете? — спросил доктор.

— Принимаю, — ответил инструментальщик.

Доктор взял папку пациента, полистал бумаги и спросил:

— Вы у нас уже почти месяц?

— Да, — подтвердил инструментальщик.

Мякин дальше не стал слушать медицинские диалоги и вышел из палаты. Он подошёл к окну. Погода сегодня радовала. Яркое солнце подсвечивало ещё не растаявший иней на деревьях. Мякин глубоко вздохнул и двинулся в сторону поста дежурной медсестры, а та, заметив его движение, вскочила из-за стола, быстро подошла к нему и заявила:

— Что вы здесь делаете? Здесь нельзя!

— Как? — удивлённо перебил её Мякин.

Дежурная недовольно произнесла:

— Сейчас обход — все должны находиться в палатах.

— Меня уже осмотрели, то есть обошли, — ответил Мякин.

— Это не имеет значения. У нас такой порядок, — настаивала дежурная.

— А у других другой порядок? — спросил Мякин.

Медсестра выпучила на него негодующие глаза и вернулась к себе. Она всей своей фигурой выражала полное недовольство мякинским поведением. Часто поворачивала в его сторону голову, качала ею и в знак презрения к Мякину отворачивалась от него. Мякин отошёл подальше от поста и продолжил любоваться солнечным утром. Он вспоминал, как ровно год назад в это же время сидел в конторе и, разбирая какие-то бумаги, неожиданно поймал на себе пристальный взгляд Раисы. В конторе не было приёмной. Кабинет Герасима Ильича находился рядом с большой комнатой, в которой трудились все конторские. Раиса, как помощница и секретарь начальника, занимала почётное место сразу у входа. Мякин сделал вид, что не замечает, как на него смотрит Раиса. Она давно поглядывала на Мякина, и ему это не очень нравилось — мешало, отвлекало от работы. А однажды, когда Мякин задержался из-за срочной подготовки важной бумаги, она подошла к нему, села напротив и, глубоко вздохнув, сказала:

— Утомишь ты себя, Мякиша. Отдыхать нужно.

Он пробубнил ей в ответ что-то невнятное, вроде того, что скоро закончит. Раиса, облокотившись о мякинский стол, подложила правую руку под подбородок и, не отрывая глаз от Мякина, спросила:

— Может, отдохнём?

Мякин оторвался от документов, взглянул на Раису и, несколько смутившись, ответил:

— Ещё чуть-чуть осталось.

— Ага, ещё чуть-чуть, — повторила Раиса.

Так она просидела рядом с Мякиным ещё минут пятнадцать пока Мякин не закончил дела.

— Теперь всё? — спросила она, когда он закрыл папку.

— Да, пожалуй, всё, — согласился Мякин.

— Тогда, может быть, пойдём, — предложила Раиса.

Они быстро собрались. Раиса погасила свет, закрыла все помещения и сдала ключи на вахту. Прохладный осенний воздух встретил их свежестью и каким-то особенным вкусом, который, бывает, висит в вечернем воздухе при хорошей погоде, когда только что скрылось блестящее, чистое после дождей солнце.

— Мякиша, что-то зябко сегодня — зайдём в кафе, — предложила Раиса.

Мякин насупился, даже остановился.

— Что же ты остановился, Мякиша, пойдём! — И Раиса повела Мякина дальше.

Они молча прошли одну остановку и остановились.

— Вот здесь будет хорошо, — Раиса указала на яркую вывеску.

Внутри было тепло и уютно, посетителей немного, только две молодые пары расположились за столом в углу. Мякин выбрал столик в центре, но Раиса замотала головой.

— Давай присядем вон там. — И она повела его в уголок к окну.

Когда подошёл официант, Раиса попросила:

— Нам, пожалуйста, два бокала вина… Что ты ещё хочешь? — спросила она.

— Вообще-то, пора ужинать, — ответил Мякин.

— Да, поужинать, — улыбнувшись согласилась Раиса.

Когда на столике появились вино и яичница для Мякина, Раиса подняла свой бокал и произнесла:

— Ну что, Мякиша, выпьем за знакомство?

Мякин немножко удивился и спросил:

— Мы знаем друг друга уже давно — чего же тут знакомиться?

— Всё равно, за знакомство! — повторила Раиса.

Мякину пришлось подчиниться. Он поднял свой бокал, они чокнулись и немного выпили. Раиса поставила свой бокал и задумчиво произнесла:

— Мы с тобой, Мякиша, впервые вдвоём вот так сидим в кафе и пьём вино, поэтому — «за знакомство».

Мякин угукнул и приступил к поеданию яичницы.

— Ничего ты, Мякин, не видишь, ничего не знаешь! — Раиса подняла свой бокал, отпила ещё немного вина и, отвернувшись от Мякина, стала смотреть в окно. За витриной кафе по освещённому фонарями тротуару двигались горожане. Кто-то спешил, кто-то, видимо, бесцельно бродил по городу, совершая вечернюю прогулку.

Мякин доел яичницу и спросил:

— Ещё посидим или пойдём?

— А куда же пойдём, Мякиша? Что ты можешь мне предложить?

Мякин задумался. Ему не хотелось обижать Раису, но пора было домой — он и так задерживался более чем обычно.

— Мы можем немного пройти до центра, — ответил Мякин.

— Пройти до центра, — повторила Раиса. — А потом?

— Потом, если хочешь, я тебя провожу до дома.

— Хочу, — повернувшись к Мякину, ответила она.

Раиса держала его под руку, и они не спеша двигались в сторону площади.

— Ты, Мякиша, счастлив? Ты счастливый человек? — спросила она.

— Да, наверное, — ответил Мякин.

— Сомневаешься? — снова спросила она.

Мякин задумался. Ответить сразу утвердительно ему не хотелось. Он знал, что Раиса живёт одна. Конторские поговаривали, что после какой-то трагедии она осталась в одиночестве и даже несколько лет сторонилась мужчин. Бородач даже пару раз говорил при Мякине, что вот, мол, шикарная женщина одна, что это неправильно.

Они молча прошли несколько переулков, и чем ближе к центру, тем больше встречалось прохожих. На большом проспекте образовалась пешеходная толчея, и им пришлось подчиниться общему движению.

— Ты не ответил мне, — сказала она. — Ты счастлив или не очень?

Отступать было некуда, и Мякин сформулировал обтекаемый ответ:

— Счастлив, когда всё хорошо.

— А когда плохо, несчастлив? — спросила Раиса.

Мякин подумал: «А действительно, счастлив ли я?» и ответил:

— Когда плохо, наверное, все несчастливы.

Она на некоторое время замолчала. Они пересекли площадь, остановились на углу двух улиц, и она сказала:

— Мне здесь совсем рядом — я добегу одна.