Мякин

Бухгалтер, отвернувшись к стене, молчал и почти не издавал никаких звуков — вероятно, сонная жуть у него прошла. Мякин вспомнил только что приснившееся ему видение небритого со скрипкой и сообразил, что ему удалось заснуть. Он взглянул на часы — до подъёма осталось всего лишь полчаса.

«Выздоравливаю, — подумал Мякин и удовлетворённо закрыл глаза, ему почему-то захотелось оказаться в детстве, когда он болел и его заставляли пить горячее молоко с мёдом. Он пить эту сладкую, жирную жидкость не хотел — его уговаривали. Говорили, что иначе он не поправится. — Иначе я не поправлюсь», — Мякин мысленно повторил эти слова и почти физически ощутил приторный вкус горячего молока.

— Доброе утро. — В палату вошла медсестра и включила большой свет.

Мякин открыл глаза и сощурился от яркого сияния потолочных светильников.

— Держите градусник, — предложила сестра и, остановившись у пустой койки инструментальщика, строго заявила: — Вчера наш пациент, ваш сосед сбежал из клиники. С сегодняшнего дня главврач ввёл новый режим: никаких хождений по коридорам, и палаты будут закрыты.

— Как это закрыты? — возмутился профессор. — А если мне потребуется проконсультироваться с коллегами?

— А вам-то не всё ли равно? — ответила сестра. — Вы же никогда не выходите.

— Да, до сих пор не выходил, — с достоинством ответил профессор. — А теперь мне крайне необходимо.

— Если крайне необходимо, обращайтесь к лечащему врачу, — ответила медсестра и вышла из палаты.

Мякин и все остальные услышали, как она закрыла дверь на замок. Некоторое время в палате царило оцепенение. Пациенты осваивали своё новое положение. Первым очухался бухгалтер. Он подкрался к двери, осторожно повернул ручку и надавил на дверное полотно.

— Действительно, закрыто, — немного смущённо, словно он в этом виноват, произнёс бухгалтер и на цыпочках вернулся на своё место.

Седой резко встал с постели, быстро подошёл к двери, рванул ручку и плечом надавил на дверь — дверь не поддалась.

— Замуровали, собаки! — зло произнёс седой и добавил: — Несправедливо. Это несправедливо.

— Что несправедливо? Что несправедливо? — засуетился профессор. — Это вопиющее безобразие! Он даже температуру не будет мерить! Мы все будем, а он — нет! Вопиющее безобразие!

Профессор с возмущением сунул градусник под мышку и сел на свою койку.

— Вы, коллеги, понимаете напряжённость момента? Он ушёл на завод — и что же теперь? Что теперь прикажете делать?

— Не трещите, профессор, и без вас проблем хватает! — перебил его седой. — Измеряйте свои градусы.

— Да уж, конечно, не ваши! — буркнул профессор. — Мне ваша температура ни к чему, а если понадобится, я и свидетелей найду. Вот господин Мякин может подтвердить. Вы же можете подтвердить? — профессор обратился к Мякину.

— Могу, — равнодушно согласился Мякин. — Как скажете.

— Вот вы опять за своё! — недовольно продолжил профессор. — Вы опять сказали это с пренебрежением. Мол, говорите, что хотите, — мне наплевать. Вам, господин Мякин, действительно наплевать?

— Мне не наплевать. Я, кажется, уже это говорил, — ответил Мякин.

Профессор не успокаивался.

— Когда говорили? Мы что-то этого от вас не слышали.

— Боже мой, о чём вы? — возмутился бухгалтер. — Факты, факты, господа, говорят о другом. Дверь закрыта, инструментальщик сбежал. Это, знаете ли, полный дисбаланс.

В дверях щёлкнул замок, и в палате вновь появилась медсестра.

— Показывайте, что у кого намерилось? — строго произнесла она.

— Намерилось, — пробурчал профессор. — Сколько намерилось, столько и отдадим. Каждый своё отдаст — чужого у нас нет. Хотя некоторые…

— Хорошо, хорошо, — перебила его сестра. — Давайте ваш термометр.

Профессор достал свой градусник и быстро спрятал его за спину.

— Что за фокусы? — возмутилась сестра. — Вам опять что-то не понравилось?

— Угадайте: в какой руке? — В глазах профессора мелькнули острые хитринки.

— Да не буду я угадывать! Пусть доктор с вами разбирается. — Сестра отвернулась от профессора, собрала термометры у остальных, сделала необходимые отметки и вышла из палаты.

Профессор, растерянно улыбаясь, так и остался стоять с термометром за спиной.

— Ну что, профессор, остался при своих? — Седой встал и подошёл к окну. — Скоро зима. Все, как положено, на юг улетают, а мы здесь застряли. — Он немного постоял у окна и добавил: — Шуткую я. Шуткую.

Профессор вытащил из-за спины градусник, грустно посмотрел на него и сказал:

— Никому мы с тобой не нужны. Разве что доктор нам правду скажет…

— Всем всё скажут, — поддержал его бухгалтер. — Подождём доктора.

— Подождём, — согласился профессор.

И, как всегда, всё пошло своим чередом. После стандартного завтрака начался врачебный обход.

— Вы ещё здесь? — удивился доктор, увидев Мякина в палате.

— Я… — растерялся Мякин. — А где я должен быть?

— У Адмирала, — уверенно ответил доктор и строго взглянул на ассистента. — Вы не предупредили пациента?

Ассистент замялся и неуверенно ответил:

— Дежурная должна быть.

— «Должна быть», «должна быть»! — недовольно проворчал доктор.

— Мы сейчас всё исправим, — засуетился ассистент.

— Сейчас не надо, сейчас обход, — возразил доктор и осмотрел Мякина. — Так-с, так-с. Спите? — спросил он.

— Начинаю, — лаконично ответил Мякин.

— Вот и хорошо, — отреагировал доктор. — Надо спать, надо… — А у вас как нервишки? — доктор подошёл к профессору.

Профессор протянул ему свой термометр и сказал:

— Вот.

Доктор взял градусник, взглянул на профессорскую температуру и произнёс:

— Вижу, что всё хорошо.

— Вы, доктор, видите, а я сомневаюсь.

— Прочь сомнения! — заявил доктор. — Сомнения мешают нам выздоравливать.

— Вам легко, доктор. Вас все слушаются — поэтому и сомнениям вы можете сказать «прочь».

— А вы не можете? — перебил его доктор.

— Я не могу, — растерянно ответил профессор.

— Ничего, ничего, — успокоил его доктор. — Сколько уже прошло сеансов?