Мякин

Дверь палаты неожиданно отворилась, и дежурная объявила:

— Мякин, к вам гостья.

Мякин торопливо встал и ответил:

— Да, конечно.

— Стойте, стойте! — возмутился моряк. — Мы ещё не готовы. Дайте хоть минуточку!

Мякин, поправляя пижамную куртку, быстро согласился:

— Да-да. Через минуточку.

Ровно через минуту в палате появилась Раиса. Она благоухала и сияла во всей своей жизнерадостной чувственности.

— Мякиша, как мы все по тебе соскучились! — вместо приветствия произнесла она.

Мякин в ответ ничего более умного не придумал, а только удивлённо произнёс:

— Да?

— Конечно да! Конечно да! — затараторила Раиса. — И Герасим Ильич о тебе справлялся уже несколько раз. Спрашивал: «Как там наш Мякин?»

— Ну и что вы отвечали? — нахмурившись спросил Мякин.

— Отвечали, что лечится, — сказала Раиса и, оглядывая палату, добавила: — А у вас тут просторно, даже танцевать можно.

— Вот-вот. Можно танцевать, — скороговоркой пробасил моряк и накинулся на Мякина: — Ты что же, матрос, так хмуро встречаешь такую красавицу?

Он, стараясь быть элегантным, подошёл к Раисе и, широко улыбнувшись, произнёс:

— Наш экипаж рад приветствовать королеву на своём борту! Разрешите ручку поцеловать?

Раиса улыбнулась и со словами «очень приятно» подала ему руку. Приложившись к ручке, моряк заявил:

— Ну, матрос, аж завидую тебе: такая королева тебя посетила! — И, обращаясь к Раисе, добавил: — Располагайтесь, Ваше величество, средь своих подданных и повелевайте!

Раиса искренне расхохоталась и ответила:

— Королева повелевает одарить вас сладостями и вкусностями за служебное рвение.

Она достала из аккуратного пакетика две коробочки с конфетами и по очереди вручила их моряку и Мякину.

Моряк, принимая конфеты, произнёс:

— Воистину королевский подарок!

А Мякин, не соображая, как реагировать на происходящее, застыл с коробочкой в руке посреди палаты.

— Ну что ж, тогда изложите своей королеве, какова обстановка в королевстве и как живётся подданным. Не притесняют ли кого? — Раиса присела на стул и, ожидая ответа, ещё раз внимательно осмотрела палату.

— Нынче у нас полный штиль. В сухом доке стоим, Ваше величество, — уже не очень весело ответил моряк и добавил: — Лучше уж вы повеселите нас, простых смердов, как и что происходит там, на просторах королевских?

Раиса, улыбаясь, повторила:

— На просторах королевских, — и, взглянув на Мякина, произнесла: — Ждём мы вас там здоровыми и крепкими.

Моряк на несколько секунд задумался, а затем как-то совсем не оптимистично пробасил:

— А сие от нас мало зависит. Уже мало, — добавил он и, всё-таки улыбнувшись, пояснил: — Теперь всё от вас, от молодёжи идёт, — и обращаясь к угрюмому Мякину, почти в приказном тоне заявил: — Матрос, да не стой ты столбом, словно скала на фарватере! У нас красавица, а ты молчишь!

— Да, Мякиша, ты словно не рад, — произнесла Раиса. — Пресный какой-то!

Услышав эту фразу, Мякин как бы очнулся и спросил:

— Почему пресный?

— Пресный — значит не солёный ты, матрос! — ответил за Раису моряк.

Мякин внимательно посмотрел на коробочку, которую держал в руках, потом взглянул на Раису и, наконец-то криво улыбнувшись, произнёс:

— Сейчас испробую конфету и стану сладким.

— Ага, — буркнул моряк и язвительно добавил: — Сладкий матрос. Как вам это понравится, королева?

Почувствовав некоторое давление со стороны моряка, Раиса задумалась и, решив защитить Мякина, ответила:

— Мне нравятся сладкие матросы. А вам что, только всё солёное подавай?

— Мне? — неожиданно удивился моряк и как-то уж совсем искренне и наивно ответил: — Да мне теперь хоть что подавай — всему буду рад. Да уж извините, мадам! Мешаю я вам. Общайтесь без стеснения. Моряк замолкает, как старая рында без язычка.

— Да-да, — быстро произнесла Раиса и, спохватившись, поправилась: — Вы мне совершенно не мешаете, да и мы можем выйти в коридор. Мякиша, мы можем выйти в коридор?

— Конечно можем, — довольно бодро ответил Мякин.

— Да-а… — протяжно и как будто обиженно согласился моряк. — Что тут со старым дураком балагурить — только время терять!

— Что вы, что вы! — засуетилась Раиса. — Вы не так нас поняли. Нам интересно ваше мнение, то есть интересно быть с вами рядом, с мудрым человеком. Мякиша, что ты молчишь? Ты согласен со мной?

— Разумеется, согласен, — быстро ответил Мякин. — Мы мудрость всегда уважаем.

— Все так говорят, чтобы отделаться от нас, — проворчал моряк и, видимо, не желая продолжать эту тему, удалился к окнам.

Раиса и Мякин недоумённо переглянулись и почти в унисон произнесли:

— Простите, мы не хотели вас обидеть.

Моряк, не добравшись до окон, остановился и не оборачиваясь ответил:

— Меня обидеть нельзя. Вы уж не обращайте на меня внимания. Извините старого моряка за назойливость. Простите. — И он вплотную подошёл к оконному стеклу.

Неловкая тишина образовалась в палате. Моряк долго смотрел в окно, Раиса — вопросительно на Мякина, а Мякин — то на коробочку в руках, то на стоящего невдалеке моряка. Пауза в разговоре продолжалась довольно долго. Первым нарушил тишину Мякин.

— Давайте продолжим общение, — произнёс он, вроде бы ни к кому не обращаясь.

— Давайте, — сразу же согласилась Раиса.

Они одновременно посмотрели в сторону моряка и застыли в ожидании его реакции.

— Давайте, — не оборачиваясь ответил моряк.

— Расскажите нам что-нибудь поучительное, — предложила Раиса.

Мякин наконец-то определился с коробочкой и положил её на тумбочку.

— Да, пожалуйста, что-нибудь поучительное или техническое, как обещали, — поддержал её Мякин.

Моряк обернулся и ответил:

— Хорошо, техническое так техническое.

Он вернулся на своё место, улёгся на постель и, заложив руки за голову, произнёс:

— Не возражаете, если буду рассказывать в горизонтальном виде?

— Не возражаем, — ответил Мякин.

— Было это давно, когда ваш покорный слуга был молодым и зелёным и служил второй год на флоте. — Моряк, глядя на потолок, слегка улыбнулся (наверное, вспоминая приключения молодости) и продолжил: — Выбрал наш мичман себе помощника из молодых. Долго присматривался к стриженым — хотелось ему абсолютно надёжного посадить на вещевой склад. На то, наверное, и основания у него были: два предыдущих каптёрщика на складе не прижились, подвели мичмана. Говорили, подвели по мелочам, но мичман уж очень принципиальным был — хотелось ему установить на вверенном объекте идеальный порядок.