Мятеж

Ковальский снова переключил основной скин гемисферы на видимый спектр.

В визор центрального детектора тяжело вплывал газовый гигант, холодный, бледный, без спутников — местное субскопление на границе Плеяд состояло из молодых звёзд с бедным химическими составом, так что тут особого разнообразия планет ожидать не приходилось, так, скучные недоделки звёздного населения, которые даже на звание бурых карликов и субзвёзд не годились, для нормальной же планеты у них был слишком бедный бульон изотопов — водород во всех формах по металлическое ядро включительно. Никаких тебе суперземель [43] , никаких ледяных карликов вокруг. Но при снедавшем Ковальского сенсорном голоде и этот скучный голубоватый шарик тоже прокатывал за развлечение. Тот факт, что на реконструкции прямо сквозь планету благополучно продолжало светить несколько товарок Альционы D по скоплению, Ковальского ничуть не смущал. А что, даже красиво.

43

Суперземли — класс планет, масса и плотность которых превышает массу Земли, но которые при этом значительно меньше газовых гигантов по размерам.

Астрогатор уже хотел было перевести сенсор на более общий обзор, но рука его остановилась на полпути.

Холодно и ровно сияющая на просвет диска планеты звезда блеснула и погасла. Потом, рядом, ещё одна.

Пальцы Ковальского затарабанили по гриду виртпанели, запуская самодиагностику нейтринных ловушек. Это были два близкорасположенных красных карлика. И чтобы ни случилось, светить здесь они должны были ещё десятки миллиардов лет минимум. Согласно некоторым теориям они вообще не были в состоянии израсходовать термоядерное топливо своих недр до конца, то есть в принципе были вечными.

И разумеется, «свет» нейтринного поля от них заведомо продолжал бы поступать в эту область, поскольку его тут банально нечему было загораживать, пусть он и начисто терялся в огненных недрах фотосферы, где сейчас полоскался «Эпиметей». Изображения на проекции были лишь реконструкцией квантового эха из недр дипа. Приборы были в порядке. Но две звезды погасли. Нет, уже три.

Ковальский включил общую тревогу. Пусть, тьма подери, кто-нибудь из гостей ему сейчас же объяснит, что за бредятина творится.

И тут пространство дипа полыхнуло уже буквально от горизонта до горизонта.

«Там же два наших саба!»

Почему-то именно эта мысль сейчас показалась Ковальскому особенно важной.

На его глазах дип набухал угрозой. Где раньше ритмично бился пульс бортовых эмиттеров, прощупывающих топологическое пространство вокруг, теперь начало ворочаться что-то грандиозное в своём безумии. Дип, обычно пустой, но и в таком виде безмерно опасный, стремительно заполнялся чуждой ему жизненной силой. Звёзды не просто так пропали, их кто-то явно пустил в ход вот так, целиком. Астрогатор Ковальский не знал даже, как такое возможно.

Сабы.

Первая мечущаяся в поисках спасения тень погасла спустя считанные секунды, навсегда оставшись там, за спасительным файерволом субсвета. Вторая ещё держалась, но и её шансы таяли с каждым мгновением. Да что же это…

Сверкнула яркой злой искрой и снова пропала из виду точка автоматической капсулы. Ловушки «Эпиметея» успели уловить от неё информационный импульс, и квол уже принялся за расшифровку. Кажется, что-то дайверы успели там найти в своих треклятых квантовых запутанностях [44] . Что-то, что стоило им всем в итоге жизни.

44

Запутанность — квантовомеханическое явление, при котором состояния двух или большего числа разнесённых элементов квантовой системы оказываются в некотором смысле общими. Измерение параметра одной частицы приводит к мгновенному (выше скорости света) изменению состояния другой, что находится в логическом противоречии с принципом локальности.

Ковальский скрипнул зубами.

И тут уже он сам увидел. Как всегда, если знать, куда смотреть, становилось непонятно, как они раньше не заметили.

Так вот что искали всё это время гости. И тоже не видели в упор.

— Астрогатор, чего вы ждёте?

Голос Превиос был как всегда холоден.

— Я?.. — он не удержался и нервно сглотнул. — В смысле, каков будет приказ?

— Согласно протоколу, разомкнуть якоря, на накопителях вывести «Эпиметей» за пределы ЗВ Альционы D, совершить короткий аварийный прыжок вдоль оси, всё остальное потом.

— Беспилотники?

— Если не успеют на предельном ускорении догнать своим ходом вдоль траектории ухода — бросаем.

Ковальский уже тараторил команды кволу.

— Но вы уверены, что стоит покидать фотосферу, нас же сразу обнаружат…

— Они обнаружили нас сразу, по эху от якорей, это море энергии в дипе… нужно быть слепым, чтобы нас сейчас не видеть, вы что, ещё не поняли?

Что-то тут не так, что-то они упускают… Даже Превиос.

И тут Ковальский, наконец, увидел, как на реконструкции поплыли незыблемые границы внутренних ячеек Альционы D. Огромные, накрепко закованные в ловушку гравитационного колодца звезды, они не менялись миллионами лет. Но сейчас их словно что-то начало сминать, перемешивать, уплотнять.

У Ковальского на затылке зашевелились волосы.

Звезда под ними прямо сейчас вознамерилась стать релятивистским объектом. Война в недрах дипа не собиралась останавливаться, а только прибавляла обороты. Кому-то понадобилась ещё одна звезда. Если она попутно заберёт с собой в небытие пару-тройку живых душ — тем лучше.

Нужно скорее убираться отсюда.

Сирена маневровой тревоги взвыла во внутренних каналах.

Золотой шар «Эпиметея» на полном ходу попёр наружу сквозь беснующийся хаос звёздной короны. Его силовая броня сверкала в ультрафиолете подобно новорождённой нейтронной звезде. Но Альциона D позади станции безжалостно перебивала жалкие потуги человеческого артефакта соперничать с величием собственной гибели. Звезда спешила отдать Скоплению Плеяд поспешно синтезированные тяжёлые элементы. Как будто чувствовала, что иначе от неё не достанется этой вселенной совсем ничего.

Перворанговый ПЛК «Тимберли Хаунтед» массой покоя 52 мегатонны покачивался в гравитационных токах подобно невесомому перу, не оставляя за собой ни малейшей ряби в метрике пространства. Режим максимальной изоляции превращал и без того малозаметную на фоне черноты глубокого космоса изломанную внешними плоскостями призму в мираж.

Однако в топологическом пространстве не спрячешься, если наблюдатель внимателен и терпелив. И да, если за тобой наблюдает сама Вселенная, она неминуемо окажется достаточно внимательна и предельно терпелива. Случайные блики вспышек далёких сверхновых, всё-таки отразившиеся от бортов крафта, будут ещё долгие годы ползти сквозь вакуумную пену субсвета, чтобы получить шанс достичь чьих-нибудь случайных глаз, но замкнутые через дип генераторы корабля всеми своими тридцатью двумя петаваттами на воротах накопителей уже сейчас отдавались в недрах дипа гулким эхом, и было лишь вопросом времени, когда его локализуют, и главной задачей стояния в барраже было максимально оттянуть этот момент. Требовалась плотная завеса, что размывала бы проекцию флота на высшие измерения, так что большая часть получаемой извне энергии всеми наличными крафтами тут же отправлялась обратно в голодное топологическое пространство, оживляя его, питая его, создавая непреодолимый туман войны в его фрактальных глубинах.

Корпус «Тимберли Хаунтед» судорожно передёрнуло, субсвет покинул очередной залп главного калибра.

Тщательно распылённая по вероятностному полю, дабы не выдать реальное расположение своего источника, клякса фрактального энергетического спрайта, на дайверском жаргоне именуемого «шевелёнкой», принялась пережёвывать очередной вероятностный коридор, по которому субсвет покидали каналы ухода.

Один ПЛК мог гарантированно контролировать вокруг себя сферу радиусом в полтора декапарсека — в пределах этого объёма ни одно макроскопическое тело не смело погрузиться в субсвет, не рискуя схлопотать на выходе фатальную декогеренцию [45] и превратиться в квантовый ливень бессмысленно распадающихся экзотических частиц.

45

Декогеренция — процесс нарушения когерентности или связанности квантовомеханической системы, вызываемый взаимодействием с окружающей средой посредством необратимого, с точки зрения термодинамики, процесса. При этом система размыкается, смешивается или запутывается с окружающей средой.

Таких ПЛК в составе Лидийского крыла насчитывалось шесть, не считая крафтов прикрытия и двух припрятанных на краю тактического поля и тоже дрейфующих сейчас с заглушенной ходовой боевых кэрриеров [46] . И все их зенитные орудия методично отрабатывали кулдаун [47] по горизонту, пока укомплектованные сдвоенными экипажами разведсабы «Джайн Ава» и «Махавира» рыскали в недрах дипа в поисках неуловимого фокуса.

Могучий флот, скользящий в темноте едва заметными бликами на гранях бритвенно-острых чёрных призм, и две крошечные искорки жизни, размашисто исчеркавшие собой всё топологическое пространство вокруг. Занесённый над пропастью титанический ледяной молот и два светлячка, указывающие ему путь. В этом была сокрыта своя поэзия.

46

Кэрриер, он же носитель — здесь: крупный крафт, спроектированный в качестве мобильного палубного дока для более мелких крафтов.

47

Кулдаун — здесь: время на перезарядку чего-либо.