Мятеж

Вихров осторожно выглянул наружу. Воздуховод тянулся под потолком довольно большого и совершенно пустого помещения. Стены, выложенные стеклопластовой подделкой под дикий камень, и серый непрозрачный стеклопластовый же пол покрывал толстый слой пушистой пыли. Такой же пылью, только более тонким слоем, был покрыт и металлический кожух фонаря, подвешенного рядом с трубой воздуховода, В помещении стояла абсолютная тишина.

Вихров отодвинулся от отверстия и коротко указал вниз. В проем тут же полетел шнур, и десантники быстро, но без спешки, полезли наружу. Скоро они стояли на покрытом пылью полу.

Игорь покинул трубу предпоследним, и, как только он спустился, к нему подошел высокий и широкоплечий десантник, спустившийся первым. Чуть пригнувшись, он негромко заговорил:

— Впереди, в двадцати метрах, воздуховод имеет разветвление. Две малые трубы уходят в разные стороны и протянуты не в земле, а в коллекторах. Этот зал и сам, похоже, часть коллектора… тупиковая часть. В потолке имеется колодец, забранный на выходе решеткой и прикрытый люком, глубина этого колодца метров пятнадцать. После разветвления идти по трубе можно будет только… — тут он слегка запнулся, — …очень согнувшись…

— Пойдем по коллектору… — раздался рядом шепот Зайцева, — а в трубу, если понадобится, мы всегда уйти успеем.

Вихров кивнул, соглашаясь с предложением сержанта, и быстро направился к развилке воздуховода, чтобы определить направление дальнейшего движения. Невысокий сержант держался рядом и тихо нашептывал:

— Смотри, старлей, может, имеет смысл выглянуть наружу, определиться на местности?.. Мы это в два счета сделаем, никто и глазом не моргнет! Сможем прикинуть, сколько еще нам под землей топать!..

Вихров улыбнулся про себя, но в ответ отрицательно покачал головой. Предложение сержанта было, конечно, заманчиво, но он совершенно не хотел рисковать скрытностью передвижения своей группы.

Как и докладывал разведчик, у самой стены полутемного зала воздуховод разделялся на два рукава. Эти воздуховоды были гораздо меньше, прямоугольного сечения, причем их ширина была раза в два больше высоты, так что, даже «очень согнувшись», большинство десантников продвигались бы по такому воздуховоду с трудом. Однако оба этих короба уходили из зала под потолком довольно высоких, но очень узких коллекторов, стены которых были облицованы литым стеклопластом. Один из коллекторов имел направление, точно совпадавшее с тем, которое указывала звездочка на забрале Вихрова.

Игорь махнул рукой в сторону подходящего коллектора, и десантники начали споро втягиваться в темный проем, глотавший их словно странная угрюмая пасть.

Вперед ушли трое разведчиков, за ними с трехсекундным интервалом последовала группа из восьми человек во главе с сержантом, а замыкал отряд сам Вихров в сопровождении остальных десантников. Внутри этого лишенного освещения коридора было на удивление чисто — ни следа пыли, словно его только что вычистили пылесосом. Игорь не сразу сообразил, что узкая каменная труба имела тягу, так что несильное течение воздуха выносило пыль в коллекторный зал. Видимо, колодец, о котором говорил разведчик, служил своеобразной вытяжкой.

Уже через несколько десятков шагов и без того едва заметный свет от единственного фонаря, освещавшего зал коллектора, полностью исчез. Десантников окутала абсолютная темнота. Вихров поляризовал пластик забрала, так что он преобразовывал любое излучение в видимые образы, но это мало помогало ему — появившиеся перед его глазами тени были настолько расплывчаты и так причудливо меняли свои очертания, что он только еще больше путался, пытаясь уловить их смысл. Однако звездную пехоту наступившая темнота нисколько не смущала, десантники совершенно бесшумно и довольно быстро продвигались вперед, так что самому Вихрову стоило большого труда поспевать за своими подчиненными. Правда, он довольно быстро приспособился к заданному десантниками ритму движения, и, кроме того, державшиеся позади него ребята изредка тихим шепотом подсказывали ему, когда надо прибавить ходу, а когда притормозить.

Это бесшумное движение в полном мраке продолжалось минут двадцать, и вдруг Игорь, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, остановился. И тут же впереди него раздался едва различимый шепот:

— Быстро на короб!..

Вихров чуть замешкался, пытаясь понять, зачем надо лезть на воздуховод, но десантник, шедший позади, мгновенно обхватил его за ноги и резко поднял. Игорь инстинктивно выбросил вверх руки, пытаясь предохранить шлем от удара, и тут же кто-то ухватил его за руки и подтянул на короб воздуховода.

— Ложись, командир, — раздался рядом шепот неизвестно откуда появившегося сержанта Зайцева. — Прятаться надо, по коллектору кто-то движется в нашу сторону.

И снова Игорь не услышал ни звука, хотя ни мгновения не сомневался, что весь его отряд уже разместился на воздуховоде. А через несколько секунд далеко впереди слабо расцвело блеклое розоватое сияние. Неспешно разрастаясь, набирая силу и яркость, оно медленно приближалось к затаившемуся отряду, ложась на черный пластик скафандров бледными, нездоровыми, мутно-розовыми бликами. Под этими набирающими силу бликами хамелеон-краска, которой были покрыты скафандры, начала постепенно менять свой цвет, и скоро на сером пыльно-пуховом покрытии воздуховода появилось шестнадцать розовых тел, напоминающих огромных, голых, не имеющих пола и лиц кукол-пупсов. Пупсы эти лежали совершенно неподвижно, словно игрушки, забытые уставшим малышом, а под ними, под коробом воздуховода, по тонкому слою пыли, покрывавшей стеклопласт пола, неторопливо ползла шестиметровая зеленая гусеница, окутанная мягким розовым свечением. На каждом сегменте ее мерно извивающегося тела посверкивала четверка глаз… вполне человеческих, карих, с густыми ресницами глаз, которые внимательно обшаривали все пространство коллектора.

Вихров с жутким, тошнотворным интересом наблюдал за перемещением этого невозможного существа — кончик оптоволоконной антенны «обозревателя», выброшенный за край короба, позволял ему видеть все, что происходило под ним в коллекторе, вполне отчетливо. Раза два или три карие глаза монстра посмотрели прямо в глаза старшего лейтенанта, и жутко было видеть этот человеческий, изучающий взгляд не с лица, а с зеленой, покрытой редкими белесыми волосками шкуры.

Гусеница с тихим шорохом проползла в сторону покинутого десантниками зала, и розовое сияние померкло, потускнело, растворяясь в сгущающейся темноте, и с короба на стеклопласт бесшумно спрыгнул один из десантников. Приземлившись у самой стены, он пригнулся и принялся изучать пол в том месте, где прополз местный житель. Секунду спустя он поднял голову и сделал знак, что можно спускаться остальным. Отряд мгновенно собрался на полу коллектора и, построившись прежним порядком, снова двинулся вперед.

Впрочем, спустя уже несколько минут впереди снова показался слабый, едва заметный свет, но на этот раз он был блеклым, чуть желтоватым, знакомым «аварийным» освещением. Именно таким светом тлели лампы в любом помещении звездолета, если отключалось основное энергопитание.

Скоро отряд собрался в небольшой, слабо освещенной комнате, которой закончился тоннель коллектора. Воздуховод под потолком коллектора резко сворачивал влево и уходил вверх, а в противоположной стене комнаты виднелась довольно большая, металлическая, явно нестандартная дверь. Она была приоткрыта…

Вихров прошел вперед, остановился у самой двери и включил ультразвуковой локатор. За стеной, за темным пятном двери, открывался пустой провал, расчерченный четкими штрихами непонятных конструкций. Целую минуту Игорь внимательно наблюдал скрытое за стеной помещение, но не уловил ни единого движения. Выключив локатор, он повернулся к сержанту и прошептал:

— Разведку вперед… Нужно, чтобы они нашли лестницу в нижние помещения.

Зайцев молча поднял над головой ладонь с тремя отогнутыми пальцами, а затем резко махнул ею в сторону двери и вниз. Три тени бесшумно прошмыгнули мимо Вихрова, дверь едва заметно качнулась, пропуская эти тени, и в комнате повисла тревожная тишина ожидания. Но уже через десяток секунд из-за двери вынырнул шлем с мягко блеснувшим забралом и раздался шепот разведчика: