Мятеж

— Немного, — согласилась Оника и убрала карту в рюкзак. Фьорд растерялся еще больше, когда девушка подняла на него разномастные глаза. Он все не мог свыкнуться с этим пробирающим до костей взглядом.

— Зачем тебе в Этварк? Я могу это узнать, раз ты угрозами заставила нас сопровождать тебя? — Оника едва сдержалась, чтоб не улыбнуться шире при мысли, чтобы Мелисса сказала о том, как Фьорд понял просьбу поговорить.

— Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты сразу согласился. Тебе было бы куда спокойнее, думай ты, что я не знаю о твоем с подругой секрете. Но ты не захотел быть благодарным и позволить мне пойти с вами. Ты сам виновник бессонных ночей, что ожидают тебя, пока мы не доберемся до места. А Этварк… — я никогда не была за пределами родной деревни, а она слишком мала, чтобы не умереть от скуки. Решила, что пора посмотреть на что-то большее, чем деревенские избы.

— Ты не похожа, на девочку из бедной семьи: одежда, скука и тогда, со стражей, они же не за «так» нас отпустили? Ты могла бы просто нанять людей для сопровождения.

— Я воспитанница четы из благородной семьи и любой житель деревни рад сделать маленькую приятность моим попечителям. Или мне. Но ты прав, я вполне могла заплатить страже за организацию небольшого эскорта. Но опекуны предпочитают не выпускать меня из поля зрения. Этот момент делает невозможным участие в моем маленьком побеге кого-либо из деревни.

— Разве тебя не должны искать? — на лице Фьорда появилась обеспокоенность. Преследующая их стража, которая наверняка решит, что они выкрали Онику, — существенная проблема для тех, кому вообще не следует попадаться на глаза служителям закона.

— Должны. Но не будут. Им в одиночку глупо и пытаться, придется обратиться к капитану стражи. А воспитанница-беглянка навредит их образу примерной семьи. Так что они придумают красивую легенду о том, почему меня не видно на улицах деревни, и будут дожидаться моего возвращения.

Онику умиляла открытость эмоций на лице Фьорда, почти детская непосредственность в соединении с озлобленностью и подозрительностью.

— А зачем вы идете в Этварк?

— У нас свои причины и тебя они не касаются, — отрезал Фьорд.

— Что ж, надеюсь, вы знаете что делаете. Этварк — один из оплотов церкви. Церковники там на каждом шагу десятками ошиваются. Как думаешь, получится у вас скрыть от них свою суть? Со мной вот осечка вышла.

Фьорд нахмурился, готовый закончить разговор.

— Ты думаешь, не расскажу ли я о вас церковникам, как только мы доберемся до Этварка? Не мучь свою душу лишней тревогой: в отличие от тебя я умею быть благодарной, хоть вы и делаете все это из-за моих угроз, а не по доброй воле. Доберемся до Этварка и я забуду о вас, а вы обо мне. Мне нет дела до распрей магов и церкви.

Фьорд кивнул и вернулся к Мелиссе, уже порядком заскучавшей в одиночестве.

Оника кривила душой, говоря, что конфликт церкви и магов ее не заботит. Она была магом. И пусть у нее оставалось еще около года до того дня, когда ее признают магом-отступником, откажись она от обряда клеймения, Оника размышляла об этом уже сегодня.

Ее воспитали дед с бабкой, прожившие десятилетия, скрывая свою силу укротителей стихий. Оника усвоила их уроки, но они были хороши для тихой размеренной жизни затворников на краю мира. Девушка же всегда чувствовала, что дорога ее судьбы простилается через дикие земли, полные испытаний и сложных решений. Много ль новорожденных младенцев забирают, не дав испробовать материнского молока, и прячут от всего мира? Сайл с Орлеей никогда не говорили с ней о мотивах их поступков, отделываясь отговоркой о не наступившем еще времени. Оника принимала их ответ, допуская, что она еще не готова к тому, что ждет ее в будущем. Но что-то подсказывало девушке, что она приняла верное решение, наконец, оставив родной дом.

К рассвету от костра остались одни тлеющие угли. От отсыревшей ветки вилась тонкая струйка горького дыма, приставуче лезшего в ноздри.

— Пора идти, если вы вообще собирались прибыть в Этварк до первых снегов, — Оника стояла над уснувшими рядом магами, и грызла румяное яблоко. Она бросила второй плод проснувшейся Мелиссе. Фьорд же вскочил, словно ужаленный, от голоса Оники и причитающийся ему завтрак, пролетев мимо, упал на примятую траву. Всю ночь он провел в полудреме, боясь вовремя не среагировать на опасность. Теперь же ему предстояло преодолеть день пути в разбитом состоянии, злясь на самого себя и на Онику, сказавшую ему о бессонных ночах.

— Эта дорога ведет по окраине леса. Если твой друг не свалится с ног от усталости, к вечеру завтрашнего дня мы спустимся в глубокую долину, — сказала Оника Мелиссе, бодро шагая по пыльной дороге. День был полон невесть откуда взявшегося свежего ветра, сдувавшего с путников липкий жаркий воздух. — Там должна стоять деревенька домов на пятнадцать. В ней остановимся на ночь, пополним запасы, и продолжим путь. Этварк высится на одном из берегов каньона. Караваны обычно проходят его долиной, делают петлю и заходят в город по равнине с севера.

— Ого! Если б не ты, мы бы так и ходили кругами по лесу, — Мелисса проявляла к Онике куда больше дружелюбия, чем Фьорд, что вызывало негодование последнего, устало плетущегося следом за девушками.

— Без карты бездорожьем не стоит и пытаться найти Этварк. О чем вы думали, отправляясь так в дорогу?

— Оставь ее уже, а? — раздраженно сказал Онике Фьорд. Девушка пожала плечами и пружинящей походкой пошла быстрее, насвистывая на ходу.

Выжженная летним солнцем трава томилась по земле, протягивая иссушенные стебли к реке, что протекала в низине в стороне от дороги. Плотная стена рогозы подпирала берег, оживленная песня камышовки сменилась тревожным «чер-чер», когда троица спустилась к руслу на привал. Отобедав вяленым мясом и жирным сыром, они продолжили путь.

Несмотря на все свое неприятие, Фьорд не мог не поддаться едва уловимому очарованию девушки, окружавшему ее мистическим ореолом. Ее походка, мимика и голос были мягки и созвучны, гармонично соединяясь в мелодии полной тайны. Маг огня начал думать, что это тонкое очарование и заставило капитана стражи поддаться на уговор отпустить воришек. Юноша потряс головой и всю оставшуюся дорогу до остановки на ночлег старался держаться от Оники подальше и даже не смотреть в ее сторону.

Фьорд силой удерживал внимание на Мелиссе, по-прежнему восхищавшейся каждым цветком и букашкой, что встречались на пути. Эта ее привычка бегать от куста к кусту в поисках чего-то нового, так и не прошла с того дня, как она поднялась на Поверхность. Вторым ее излюбленным занятием было минутами идти, не глядя под ноги, задрав голову вверх и любуясь небом и развешанными по нему толстобокими облаками. С наступлением сумерек они насупились, покрылись синими шрамами и багровыми царапинами.

Воздух задрожал, и на землю упали первые капли. Троица спряталась под старым деревом и зябко сидела там, пока Мелисса не позвала всех глубже в лес. Немного поплутав среди обливающихся небесными слезами деревьев, укротительница земли привела спутников к поросшей диким виноградом пещере.

Фьорд остановил Мелиссу и вошел первый, опалив зажженным в руке пламенем листья. Внутри было сухо и пусто, каменный туннель уходил вглубь земли. Мелисса воздвигла каменную стену между троицей и чернеющей пустотой внизу, дабы избежать нежелательного визита обитателей глубин.