Мятные леденцы

Пепито постучал несколько раз по водопроводной трубе ручкой от душа. Это был их пароль. Ждать пришлось недолго, потому что Китаец ждал новостей. Он знал: из-за Дракона им здорово нагорит.

— Двадцать три на проводе… Приём… — чётко произнёс он.

— Дракон в надёжном месте, — сообщил Пепито. — Приём.

— Мать знает? Приём.

— Пока нет, — объяснил Пепито, вплотную прижавшись рупором к квадратному отверстию в полу. — Она занята с сеньорой-жирдяйкой.

Не успел он закончить последнюю фразу, как раздался жалобный вопль Клары. Он зажмурился и, вздохнув, со страхом направился в комнату.

Случилось то, чего он больше всего боялся. В комнате царил беспорядок и паника: дверца шкафа была настежь открыта, на диване лежала донья Клара, а вокруг неё прыгал Дракон и пытался лизнуть в лицо.

Женщина кричала так, будто на неё напал семиглавый змий.

— Уберите от меня это животное! Амелия, уберите его!.. Он укусит меня!..

— Уверяю вас, у нас в доме нет собак! Я не знаю, откуда она взялась… — бормотала удивлённая Амелия, не зная что делать.

— Ах!.. Ой!.. — стонала донья Клара, прижимая руку к сердцу. — Этот испуг даром для меня не пройдёт… Я заболею, тяжело заболею. Ведь я такая нежная, такая слабая…

— Дракон, ко мне! — позвал Пепито, появившись в дверях комнаты.

Собака, узнав своего нового хозяина, подбежала. Мальчик схватил её в объятия и осторожно выскользнул из комнаты в надежде, что буря скоро пройдёт.

— Чем иметь такого сына, лучше вовсе не выходить замуж, — заявила донья Клара, придя в себя и поднявшись с тахты.

И вышла из комнаты, как была — в нитках и булавках. Внизу хлопнула дверь и раздался голос.

— Пепито! Сейчас же домой! — строгим голосом позвала мама.

Мальчик вошёл с опущенной головой, а за ним Дракон.

— Откуда взялась собака? Как она оказалась в шкафу?

— Я нашел её во дворе… Она не бродячая… Она…

— А какая же?

— Она… Она… Дракон.

— Собака — она и есть собака.

Поняв, что дело оборачивается не в его пользу, пёс робко подошёл к хозяйке дома, уселся на задние лапы прямо против неё и преданно заглянул ей в глаза. Амелия улыбнулась.

— Можно, я его оставлю? — спросил Пепито, чувствуя, что наступил подходящий момент.

— Как, ты сказал, его зовут? — спросила мама, ласково погладив лохматую морду.

III

Пепито, Кике и Китаец сидели на балконе и с восхищением любовались ящиком. На одной из его стенок красовалась надпись «Дракон». Курро, держа в руках банку с остатками зелёной краски и кисточку, спросил с сомнением:

— А ведь неплохо получилось, а?..

На самом деле он был уверен в своем умении, а спросил он, надеясь услышать похвалу.

— Отлично, — хором ответили ребята.

— Болен я… оттого и получилось не ахти, — пояснил художник. — Если бы не болезнь, я бы написал китайскими буквами.

— А чем ты болен? — спросил с любопытством Китаец.

— Не видишь, что ли? Насморк, — громко чихнул Курро.

— Тоже мне болезнь! — рассмеялся Кике.

— А то нет? — запротестовал Курро, возмущённый несерьёзным отношением к его болезни. — Если хочешь знать, вчера у меня была температура сорок. Чуть не умер.

— Ерунда! — заважничал Кике. — Вот когда я болел свинкой, у меня температура поднималась до сорока пяти.

— Такого не бывает, — вмешался Пепито. — На термометре делений выше сорока двух нет.

— Так это на твоём… А на моём — у нас самый лучший термометр — деление до сорока пяти, — не уступал Кике.

В самый разгар спора в комнату вошла мама Пепито, ведя за руку девочку.

— Это Кети. Она с тётей пришла к нам в гости. Примите её в свою компанию… Будьте вежливы, ясно? — добавила она, прежде чем затворить дверь.

Мальчики смотрели на вновь пришедшую без особого восторга. Она была такая же худая, как Кике, но блондинка, а у Кике волосы смоляные. Волосы у неё были очень красивые: длинные, до самого пояса; блестящие и мягкие, они покрывали ей плечи, и сразу было видно, что она ими очень гордится.

Действительно, девочка довольно хорошенькая. Она была бы ещё лучше, если бы не морщила пренебрежительно нос и не жеманничала. Ребята такого терпеть не могли.

— Что это за имя… Кети? — спросил Пепито, который как хозяин дома изо всех сил старался быть любезным.

— Просто… Кети, — ответила она, сморщив носик, как бы удивляясь вопросу.

— Да это же не человечье имя! Это же кличка какая-то! — с обычной для него непосредственностью настаивал Китаец.

— Что значит не человечье? — И, поняв, что она попала в общество обыкновенных глупых и необразованных мальчишек, еле удостоила их ответом. — Кети, можно Кета, а полное — Энрикета.

— Так бы сразу и сказала, — дружелюбно сказал Пепито.

— А почему тебя не называют Энрикетой? — упорно настаивал Китаец.

— Потому что это имя некрасивое, — ответила она, накручивая на указательный палец прядь своих великолепных волос.

— А зачем же тебя так назвали?

И хотя Пепито в упор смотрел на Китайца, тот не прекращал допроса. Но Кети снисходительно отвечала ему:

— Потому что так меня назвала моя крестная мать, а она очень старая и очень богатая. И мама говорит, что нужно поступать и делать так, чтобы она была довольна.

Вопрос об имени гостьи был исчерпан, хотя никто из ребят не понял последнего объяснения, да это для них не имело никакого значения.

Все замолчали и стали глядеть по сторонам — кто на пол, кто на балкон, вид у всех был скучающий.

— Давайте поиграем, — наконец предложил Курро.

— Во что?

Курро сунул руку в карман, потряс им так, что зазвенело его содержимое.

— В чапас.

— Я не буду… Я не умею играть в чапас, — спокойно заявила Кети.

— Не умеешь в чапас? А во что же вы, девчонки, тогда умеете играть? — спросил изумлённый Китаец.

— В дочки-матери, в принцесс… Можно сказки рассказывать.