Мычка

Гомон затих. Селяне выдохлись, замолкли один за другим, ожидая решения старшего. Староста некоторое время молчал, затем произнес тяжело, словно ронял камни:

– В том, что вы говорите, есть зерно истины. Парень не наших кровей, пришел неведомо откуда. Кто он, мы не знаем, да и не особо интересно. Но он спас двоих детей...

– Не детей, перевертышей поганых!
– выкрикнул старик визгливо.

Староста вперил тяжелый взор в старика, сказал сурово:

– Сеч, ты стар и мудр, но и ты не всеведущ, можешь ошибаться.

Толпа заволновалась, послышались недовольные шепотки. Кто-то, невидимый за спинами, выкрикнул:

– Может и он, а может и ты!

Усатый покачал головой, сказал тяжело:

– За свои ошибки я ответ держу. Готов ли ответить ты?

– За что ответить?
– прокричал тот же голос, но уже не так уверенно.

– Если дети - подкидыши лесные, от них нужно избавиться, и как можно быстрее. Но, если нет? Достаточно ли ты уверен, чтобы своими руками убить несмышленышей? Может не ты, так кто-то другой уверен?

Ответа не последовало. Староста замедленно обвел глазами селян, но всякий тупил очи, отворачивался, не в силах выдержать тяжелого вопрошающего взгляда.

– А если окажется, что ты не прав, и ночью по селу разбегутся злыдни лесные?
– проскрипел старик злобно.

Староста ответил сурово:

– Мой выбор - мой ответ. Пока решаю детей не трогать. Подождем, приглядимся. Нечисть лесная себя как-нибудь да выдаст. Вы же двери на ночь запирайте покрепче, да топите пожарче. Демоны, как известно, огня не любят.

– А с этим что?
– прогудел грузный мужик с серебристыми висками, указывая на Мычку.

Староста развернулся. Мычка ощутил тяжелый пронизывающий взгляд, но глаз не отвел, наоборот, ответил насколько смог открытым взором. Староста отвернулся, бросил:

– А ничего.
– Заметив удивление в глазах селян, поправился: - Пока ничего. То, что парень от бера ушел, причины могут быть разные. Может удачлив не в меру, а может и впрямь лесные жители настолько умелы, что и бера вокруг пальца обведут. В любом случае, пока лихих дел не натворил, потерпим, чай не долго осталось.

Староста замолчал, двинулся в сторону деревни. Мычка заметил, как пробираясь чрез толпу, тот перекинулся с незнакомкой долгим многозначительным взглядом. Но толпа зашевелилась, и оба исчезли из виду, а когда люди разошлись, ни прекрасной девушки, ни мужчины с вислыми усами не оказалось.

Силы ушли. Вновь накатила слабость, заныли натруженные работой мышцы. Пошатываясь, Мычка подошел к реке, зачерпнув воду ладонью, обтер лицо, побрызгал на шею. Мысли гудят, словно в черепе завелся пчелиный рой, сердце стучит с перебоями, то замедляется, так что едва слышно, то бьется учащенно, колотясь о ребра так, что отдается в пятках.

– Что, паря, перетрусил?

Мычка повернул голову. Опираясь на весло, хозяин стоит рядом, глумливо скалит зубы.

По-прежнему ощущая гул в голове и слабость во всем теле, Мычка с трудом протянул:

– Странные у вас обычаи.

– Какие есть.
– Хозяин пожал плечами.
– У каждого обычаи свои. А уж коль в чужой дом сунулся - будь добр, соблюдай. Иначе долго не протянешь. Да ты уж и сам понял, чего объяснять.

– И что же делать?
– Мычка взглянул с сомнением.

Хозяин хмыкнул.

– Что-то, рыбу в мешки ссыпать, да к избе волочь. Протухнет - вся работа насмарку.

ГЛАВА 9

Время пролетело незаметно. Весь день, на пару с хозяином, Мычка занимался заготовкой рыбы. Часть улова заморозили как есть, разместив под домом в глубокой промерзшей яме. Раскладывая рыбу по отгороженным оструганными щепками отсекам, Мычка с содроганием посматривал на уходящие вверх стены. Посеребренная инеем, в прожилках корешков, глина от холода смерзлась в камень. Втянуть лестницу и захлопнуть крышку, дело дело пары мгновений. Пожелай хозяин - и гость никогда не выберется наверх, пополнив "запасы" хорошим шматом свежемороженой человечины. Удивляясь себе, Мычка гнал гнетущие мысли, но лишь когда, отрезая от хладной пасти погреба, крышка захлопнулась позади, вздохнул с облегчением.

Часть улова, нанизав тушки на нити, развесили сушиться вдоль стен. Однако, прежде чем очередная гирлянда рыбешек украшала жилище, приходилось заниматься долгой и утомительной обработкой, вычищая кишки, срывая чешую и обламывая часть плавников, топорщащихся острыми тонкими иглами лучей. Когда работа закончилась, Мычка с трудом разогнулся. Мышцы затекли и неприятно ноют, перед глазами плывет, а пальцы, исколотые косточками, облезли и распухли настолько, словно он, подобно беру, полдня воровал мед, засовывая руки в соты к злым лесным пчелам.

– Ну вот и славно, - с удовлетворением произнес хозяин, водрузив перед собой парующую похлебкой миску.

Получил миску и Мычка. Выложив на стол горку вяленой рыбы и пучок пожухлых, но сохранивших толику запаха пряных трав, хозяйка молча удалилась в соседнюю комнату.

С трудом ворочая ложкой, что никак не хотела держаться в раздутых пальцах, Мычка осторожно произнес:

– За то время, что я здесь нахожусь, вы раз за разом готовите похлебку из рыбы.

– Не нравится?
– Хозяин взглянул остро.

Мычка помотал головой, поспешно ответил:

– Нравится, еще как нравится: горячо, жирно, вкусно. Но одна лишь рыба... У нас мужчины уходят в лес, охотятся, приносят дичь: птиц, зверей, порой и рыбу.

Хозяин поморщился, с казал с заметным раздражением:

– Ну, а у нас только рыба. Зверье надо выслеживать, расставлять силки, загонять. А рыба - вон, всегда под рукой: ставь невод, тяни, да тащи до дому.

Мычка помолчал. Перед внутренним взором встали лица охотников племени, как они учили молодняк навыкам охоты, с какой страстью и проникновением объясняли повадки зверей, с каким тщанием учили делать ловчие ямы и ставить силки. Вспомнилось непередаваемое ощущение, испытанное не раз и не два, когда он шел по лесу, разбирая запутанную вязь следов, таился в кустах, ожидая зверя, по запаху выслеживал дичь, сливаясь с лесом в единое целое.

Ощутив волнующий след переживаний, Мычка с удивленьем произнес:

– Просто достать невод и вернуться назад... ведь это невыносимо скучно!

Хозяин покачал головой, сказал со вздохом.

– Пока работаешь, так обычный парень, но как откроешь рот... Зачем носиться по лесу, сломя голову, рискуя изувечить ноги, или, того хуже, наткнуться на голодного бера, если можно добывать пищу без всякого риска?

Мычка сморгнул, сказал с великим изумлением:

– Но как же задор, кипение крови? Как развить выдержку если не ожиданием зверя в засаде, как стать выносливее, если не через погоню за добычей? Как, наконец, заслужить уважение соплеменников, если не через успехи в охоте?