Н 4

– Что они хотят? – Заинтересовался князь.

Если добавить деньги с аукциона и средства из собственной казны, даже ста пятидесяти хватит с головой.

– Шесть процентов годовых. – помедлил порученец, словно не желая продолжать. – И все клановые земли в залог.

– Разумеется, ты наказал наглеца? – Как само собой разумеющееся, произнес Черниговский. – Надо схватить его, пытать и отнять деньги за такое оскорбление.

Тем более, если род мертв, то и мстить будет некому. Какая поразительная наивность – быть слабым, очень богатым и ставить условия.

– Мы не общались с ним лично. Связь посредством сети интернет.

– Выйди с ним на связь и назначь встречу, – раздраженно приказал князь. – У него наши деньги.

– Они не хотят, – вздохнул порученец. – Я пытался. Даже передача денег будет из указанной точки где-то на юге. Координаты схрона нам передадут после заключения договора. Договор доставят фельдъегерской службой Китая.

– Ты же отдаешь себе отчет, – ложно-доброжелательным тоном начал Черниговский. – Что координаты этих денег и то, какую сумму мы везем, станет известно всем? За сто пятьдесят миллиардов там будет война. Они прямо рассчитывают на то, что мы ввяжемся в конфликт и не сможем платить. Эти сволочи желают получить мой титул!

Потому что личные земли и означают титул. Любые земли – даже самый мелкий клочок, где над тобой не властен никто.

После чего князь притих, заметив любопытствующие взгляды в свой адрес. Аукцион все еще не завершился, пусть и распорядитель бесполезно пытался завести толпу и дать хотя бы начальную ставку за медеплавильный комбинат полного цикла.

– Кроме этого, никаких условий. – Завершил доклад порученец, отведя взгляд. – Я вас понял, господин, я сегодня же свяжусь с Объединенным банком и полечу в Берлин. Думаю, за два дня мы уточним все формальности и…

– Вторник, деньги должны быть тут. – Резко прервал его князь.

– Во вторник мы можем все подписать, если не возникнет разногласий и согласований по договору. – Осторожно заметил слуга. – Еще пару дней на оприходование, пересчет и перевозку.

– Мне не нужны эти деньги позже. – Давил Черниговский.

– Господин, но в чем причина такой спешки? – Искренне недоумевал порученец. – Неужели нам не дадут пару-тройку дней отсрочки…

– Нет.

– Но почему? – Пытался разобраться верный слуга.

Да даже пусть Император будет зол – какая, к демонам, разница! Они не его вассалы, а государства. Деньги будут все равно – и для откровенно надуманной суммы что днем позже, что двумя – никакой разницы.

Черниговский отвернулся от аукционного действа, заложил руки за спину, сцепив пальцы, и сделал несколько шагов в сторону двери во внутренние помещения. И только убедившись, что рядом никого нет даже близко, негромко произнес.

– Мне намекнули, что среди купюр, найденных не прогоревшими в танке, есть с сериями контрольных закупок Товара.

Порученец почувствовал, как внезапно похолодела спина. Неужели эти молодые идиоты взяли деньги с перевалочной базы наличности – до их «отмытия» в имперской сети продуктовых магазинов…

Или еще хуже – деньги положил сам Император, делая недвусмысленный намек…

– Появилась активность вокруг нескольких наших складов. Затем стихла и более не проявлялась. – Задумчиво произнес Черниговский.

– Император знает? – Заглянул ему в глаза слуга, опасливо посмотрев по сторонам.

– Знает с высокой долей вероятности. И хочет долю. За весь срок, со штрафами и процентами.

Как и полагается главному бандиту Империи.

Впрочем, император вряд ли увидел главное, что спрятано за высокодоходной и незаконной торговлей – иначе бы их уже без затей попытались убить. А значит, рано или поздно, но нити управления в руках князей Черниговских жестко стянут императору руки, ноги и шею, заставив качать головой, гневно махать руками и шагать туда, куда хочется им. На фоне этих мыслей, отсрочка даже за четверть триллиона не ощущалась так болезненно.

– Но это же незаконно. – Сам того не замечая, проблеял порученец.

– Незаконно станет, если мы не соберем деньги до вторника. – Жестко произнес князь. – Переговори с китайцами. Передай, что мы согласны.

– Если вы скрепите договор своей печатью и словом… – Заикнулся слуга.

– Шесть процентов – нормально. – Отмахнулся Черниговский, уже соглашаясь честно платить. – Поднимай всю армию и всех союзников. Эти хитрые сволочи сделают все, чтобы мы не довезли деньги. Но мы все еще в силах противостоять кому угодно, и это докажем.

– Сделаю, – поклонился порученец, после чего замялся буквально на мгновение. – Получается, что слова того полковника – ложь?

– Милютина? – Припомнил Черниговский. – Про виновность Самойлова в ограблении? Полагаю, так. Тем не менее, Самойлова надо наказать.

– Зачем?

– Быть может, он виноват. – Равнодушно пожал плечами князь, хоть и не верил в это – слишком незначителен тот был для масштабов содеянного.

– К тому же, нам все еще нужна его железнодорожная сеть доставки. – Добавил Черниговский. – Вот что, у него есть кто-нибудь не из родных, кем он дорожит?

– Девушка. – Задумчиво подсказал порученец.

– Забери ее и запри под землю, в темноту. Она должна оставаться жива, чтобы это подтвердили любые ритуалы, которые можно купить за деньги. Должна страдать от голода и жажды. Но не должна ничего видеть.

Хоть Черниговский и не верил в пророка, но старался подстраховаться и от его поисковых возможностей. Обычно те видят чьими-либо глазами, и только там, где дело касается родной крови – способны увидеть место самостоятельно. Здесь же родной крови не было, но и шанса что-либо разглядеть – обстановку или лицо конвоира – он не оставит.

– Будет исполнено.

– Через год или два, когда Самойлова надломит от отчаяния и неизвестности, попробуем ему помочь с поисками, – добродушно улыбнулся князь Черниговский. – Плата наша хорошо известна.

Порученец с пониманием улыбнулся.

Словно подчеркивая продуманность планов, аукционный зал разразился новыми аплодисментами.

Князь с порученцем обернулись – те же неизвестные гости в красных бабочках за немалую сумму выкупили всю речную инфраструктуру с кораблями.

Положительно, день завершался отлично.