Н 4

– Кольца, артефакты, руны, татуировки, покровительство высших духов? – Напряженно перечислила Аймара, глядя на меня, как на врага, подлежащего уничтожению.

– Артефакты моего брата, которые сейчас на мне. Они сильные, но я не стану их переодевать и подзаряжать до завершения этих двух недель. С тебя – клятва не бежать, не вредить мне, моим близким, тем, кто мне дорог и тому, что мне дорого, не передавать весть родным прямо или косвенно и не применять Силу без моего разрешения. Сможешь убить меня, и тайны твоего рода уйдут со мной в могилу, а тебя доставят домой целой и невредимой. Не сможешь – я все равно верну тебя домой, а техники станут платой за твою слабость.

Девушка дернулась, как от удара и со злой гордостью посмотрела в мою сторону.

– Как будет обозначено завершение занятия?

– Это предел, который обозначу я в момент неспособности более усваивать информацию, – тщательно выговаривал я, подбирая верные слова на английском. – Либо завершу по своей воле ранее.

– А если ты окажешься ни на что неспособен, враг?

– Это будет только моей проблемой. – Сухо ответствовал я.

– Я согласна и даю в этом свое слово.

– Соглашение заключено.

– А теперь молись своим богам в последний раз, смертник. – Процедила Аймара. – Сегодня мы станем учить технику ранга «мастер».

– Вашу дивизию, вокруг меня одни мутанты, – чертыхнулся я в голос по-русски, с возмущением обращаясь к брату и деду, замершим на краю полигона и до того с интересом прислушивающихся. – Что эта, что Артем!

– А у нее какая проблема? – Поинтересовалась Ника.

– Какая-какая, – проворчал я, подходя к родным и скидывая пиджак им на руки. – Они подрывают мою веру в собственную уникальность.

Оставив одежду у родных, я прикрыл глаза и потянулся к небу. И когда сверху донесся первый раскат близкой грозы, вновь повернулся к условно-добровольной наставнице.

– Иногда я могу учиться и не спать по двое суток. Надеюсь, это не станет проблемой? – Расстегнул я манжету и закатал рукава рубашки.

– Ощущение собственной бездарности придет к тебе раньше.

Нет, надо как-то эту спесь сбивать…

– Предлагаю дополнительное условие. Если я сегодня выживу, ты наденешь декоративный ободок с ушками и не станешь снимать без моего разрешения, – произнес я, на мгновение основательно задумавшись, в воображении представляя, как они будут на ней смотреться.

И выходило – очень даже красиво. Почти, как на Нике.

– Странная просьба для трупа, – фыркнула раздраженная Аймара, рассыпая в воздухе вокруг себя десятки полупрозрачных схем-конструкций, которые явно означали нечто крайне сложное и очень, очень любопытное.

Обучение началось.

– Но если ты окажешься права, к моей смерти получишь сорок килограмм золота. Слово.

– Согласна. – Создала она еще около сотни схем-концентраторов, смысл которых было вновь крайне трудно уловить.

– Ничего-ничего, – пробормотал я, приседая на землю и всматриваясь в каждое из них. – Завтра сможешь отыграться. Там еще лапки, хвостик, тапочки… Слушай, а ты как насчет готовки? Просто есть отличный вариант поучить одну прекрасную барышню… Меня-то она не послушает, но быть хуже принцессы…

– Поторапливайся, скоро придет дождь. – Посмотрела Аймара на небеса, вновь разошедшиеся громом. – Скверно умирать, валяясь лицом в слякоти.

– Дождь не придет никогда. – Поднял я на нее взгляд. – Гроза идет, чтобы не пугать детей за стенами, когда у меня что-то начнет получаться.

– Сомневаюсь в этом. – Поджала она губы.

Со спины раздались неспешные и тяжелые шаги. А затем рядом с показным кряхтением присел дед, задумчиво повел рукой по своей щеке и вгляделся в переплетения линий.

Рядом столь же невозмутимо присел Федор, уронив подбородок на руку. Чуть дальше присела Ника, тоже принявшись выглядывать в схемах что-то свое.

– М-да. – Первым высказался брат, поменяв руку под подбородком.

– Охо-хо, – вторила ему Ника.

– Вам ли понимать величие техник клана Аймара, – с пренебрежением отозвалась гостья.

– Ну и убожество, – подытожил дед, поднимаясь на ноги. – Максим, это видоизменённый «Пламенный путь», но крайне несбалансированный, с другим якорем силы и с утечками в шести контурах. Пойдем ужинать, я тебе потом объясню.

– Сколько людей покалечило, пока количество ошибок в краденой технике не дошло до минимально допустимого числа? – Неодобрительно покачал головой Федор, вставая следом.

– Оно разрывает энергетику владельца, – с негодованием отозвалась Ника, тоже не видя причин задерживаться.

– А я вот честно признаю, что ни черта тут не понял, – вздохнул я обескураженно, но тоже направился за дедом.

М-да. Надо вспоминать запомненное и разбираться.

– Стойте! Я имею право на удар. – Скрипя зубами от ненависти, потребовала Аймара.

– Да пожалуйста, – велев всем отойти, я распахнул руки и просительно уставился на девушку.

Ждать пришлось пару минут – гостья готовилась к своему шансу со всей серьезностью, стараясь делом показать необоснованность придирок. И в чем-то ее план удался – шарахнуло сверху так, что из-за поднятых ввысь комьев земли показалось, будто вбило по бедро в грунт, а там и набросало сверху, основательно запорошив рубашку пылью. «Пламенный путь» с иным якорем силы уверенно перепахал около сотни квадратных метров вокруг, и там где удар пришелся на не защищённое артефактом пространство – глубина разрыва пласта достигала десятка метров. Солидно, пусть и совершенно непонятно, как оно смотрелось со стороны. Но да потом проверим.

Прислушался – отток силы артефактов, хитро законтренных на внутреннюю защиту крепости, оказался минимален.

– Добро пожаловать в Россию. Надеюсь, вам понравятся эти две недели… И хватит уже дуться, пошли кушать. – Примирительно протянул я к ней руку. – Там сегодня особо чистая красная рыба, а ты второй день без ужина.

– Завтра. Я убью тебя завтра, – уверенно произнесла она.

– Угу. – Полностью согласился я с ней, требовательно встряхнув ладонью. – Только давай сделаем это чем-то более качественным и мощным? Честное слово, перед дедом неудобно.

Ладошка гостьи оказалась чуть горячеватой.

– Ты будешь страдать и корчиться от боли.

– Федор, ушки! И не надо так смотреть, красивая леди. Вы сами проиграли.

* * *

Отражение красного заката накрывало склоны горного ущелья, расцвечивая алым узкий серпантин дороги со стоящими на ее краю пятью белыми внедорожниками. Красный оттенок поселился и в черных костюмах охраны, почтительно отошедших подальше от обрыва. И только одежды двух немолодых мужчин, что бесстрашно стояли у самой пропасти, изначально были в цвета крови – ритуальные, прошитые золотом и украшенные белыми вставками из акульих зубов и позвонков хищных зверей. Оба человека – седые, с выветренной морщинистой кожей и острыми чертами лица. Но разница в возрасте между ними все равно ощущалась столь же четко, как у двух камней, замерших друг рядом с другом – и материал один, и фактура, но старшинство того, что был справа и чуть впереди, не вызывало сомнений.