N-P
Шрифт:
Не поднимаясь, я оглянулась. Передо мной на мокрой дороге возвышались белые ноги, как будто бы мне знакомые. Я подняла глаза.
– Что ты делаешь? – Я с трудом говорила спокойно. – Думаешь, не больно?
Это была Суи.
У нее был странный, очень напряженный и какой-то отсутствующий, мертвенно-бледный вид.
– Все промокло.
Я подобрала пакет и медленно поднялась. Суи вдруг заплакала – громко, как младенец, в голос. Это была наша вторая встреча.
Прохожие поглядывали на нас. Мне стало неловко, я торопливо втащила Суи под крышу ближайшего гаража. Шум дождя остался за темными
– Что тебе от меня надо? – спросила я.
– Не доверяешь мне, копию делаешь, врунья, – Суи вложила в эти слова весь свой гнев.
– Что? – в недоумении спросила я.
– Решила, наверное, что я украду рукопись, – прогнусавила она.
– Ничего подобного! – начала объяснять я, но тут же заметила, что собираюсь оправдываться. Мне стало противно.
– С какой стати ты ко мне придираешься? Я сделала копию со своей собственной вещи, – сказала я.
– Ты ведь говорила, что мы друзья! – сильно покраснев, воскликнула Суи.
– Я этого не говорила! – крикнула я.
Мой голос в маленьком гараже раздался на удивление громко и взывал к пониманию. Я увидела, что Суи покачнулась. Возможно, я и впрямь сказала в тот день, что мы – друзья. Пусть не словами, дала понять это глазами или улыбкой. Наверняка ей оказалось этого достаточно.
Я достала из пакета несколько листов копии перевода Сёдзи и протянула ей. Она растерянно взяла и попыталась что-то сказать.
Но вместо того, чтобы заговорить, Суи зажала вдруг рот ладонью и опустила голову.
– Тебе плохо? – спросила я.
Мне вспомнился Отохико в ту ночь, и я подумала, что они очень похожи. Почти не способны себя контролировать и все-таки совершают дерзкие поступки.
– Нет… – По ее пальцам к подбородку текла кровь. Одна капля упала на бетон, словно капля туши на лист бумаги.
– Когда я очень волнуюсь, у меня идет из носа кровь, – сказала Суи.
– Зачем в таком случае ты опустила голову? Смотри вверх.
– Хорошо.
Суи подняла голову. Насильно оторвав ее одеревеневшие, словно у мертвеца, руки от лица, я протянула ей носовой платок.
– Спасибо.
Из-под носового платка голос Суи звучал неразборчиво. Она молча смотрела вверх, ее глаза были красными.
Я задумалась, что значит эта боль? Грудь наполнилась отвращением и жалостью. Как ее воспитывали? Какой она странный человек! Мне казалось, что я вижу исходящую из нее темноту, как бы смывающую ее саму, и мне стало грустно.
Будто гортензия, побитая дождем.
– Пойдем ко мне, помоешься! – сказала я.
Суи кивнула. Повесив на плечо пакет с рукописью, я пошла. Упавший на асфальт зонтик сломался. Я вела Суи, задравшую вверх голову, за руку. Тихо накрапывал дождь.
Она следила за мной? С каких пор? Мне не хотелось ее расспрашивать.
Я впустила ее в квартиру и включила свет.
– Помойся! – я протянула застывшей Суи полотенце. Она пустила воду в ванной сильной струей, ополоснула лицо и вышла с таким безмятежным видом, что я насторожилась.
– Ты и Саги дашь копию?
Волосы у нее были мокрые, как после плавания.
– Да,
собираюсь.– Лучше бы этого не делать, – сказала она без всякого выражения.
– В последнее время я чувствую, что стала для вас троих местом для парковки, – сказала я. – Все являются ко мне домой. Странное чувство.
– Это, наверное, и приятно. Мы всегда находим удовольствие в странном мире.
– Ты о рассказе?
– Да, – ответила Суи. – В нем есть немного от готики и в то же время наводящая тоску серьезность, романтичность, бегство от реальности. По-моему, Саги лучше всех проникла в него, ее методы самые здравые. Она превращает рассказ в предмет, а потом исследует…
– А ты в реальность, – усмехнулась я.
– Да, живу им, – сказала Суи. – По-другому не умею.
Иногда, когда мне плохо, я размышляю о том, что было бы, если бы отец с матерью не развелись, если бы я не жила так долго одна, если бы я не увлекалась английским языком, если бы я не полюбила Сёдзи. Какой бы я была в этом случае? Свободной?
– Жизнь – это и есть литература! – воскликнула Суи.
Я молча налила ей кофе.
– На самом деле ты с Сёдзи рассталась уже давно, и мы для тебя – как муравьи, как домашнее задание на летние каникулы, ты нас рассматриваешь, – сказала Суи и отхлебнула кофе.
– Как это ты догадалась? – сказала я.
*
Я впервые собиралась в гости к Саги и Отохико. Вместо той копии, что я отдала Суи, я сделала другую. Легкость, с которой я делилась этой ценной вещью, прощальным подарком Сёдзи, придавала мне бодрости.
Хотя мы с Саги ежедневно встречались на работе, я не знала, как выглядит ее квартира. Я шла к ней пешком и соображала: в стиле кантри или в блюзовых тонах? Скоро я ее увижу, но все равно я невольно размышляла об этом. Поглядывая на план, который нарисовала мне Саги, я продвигалась по горячей дороге.
Я повернула два раза налево и в конце улицы увидела дом в европейском стиле. Зеленые стены, крохотный дворик, ворота, обвитые плющом. Место как раз для Саги. Отчего-то оно напоминало мне тайное убежище.
Поднявшись по наружной лестнице, я позвонила в 202-ю квартиру.
– Кадзами? – Саги открыла дверь. – Сразу нашла, не заблудилась?
– Сразу, – сказала я.
– Отохико нет дома, – сказала Саги.
Кивнув, я вошла. Мои предположения отчасти сбылись. Очаровательная комната. Темный ковер. Книжные полки, плотно забитые книгами на английском языке. И, несколько неожиданно, морские штрихи – старое кресло-качалка, обтянутый кожей диван, железная печка в кухне, бутылки из-под вина, выставленные в ряд на полке. Почему-то это придавало комнате вид каюты.
– Ты любишь море? – спросила я.
– Отохико любит. Он собирался поступать в морское училище, – сказала Саги.
– А почему передумал? – спросила я и заглянула в его комнату. Морские сапоги, фотографии парусных судов и даже штурвал возле стены. Я и не подозревала об этом его увлечении.
– Из-за женщины не получилось, – улыбнулась Саги.
– Очень лаконичное и исчерпывающее объяснение, – сказала я. Саги налила мне стакан имбирного лимонада.
– Я добавила немного джина.
– В университете мы так не пьем.