На исходе лета

Триффан уже готов был прекратить этот разговор и призвать Бичена продолжить путь в Болотный Край, но что-то остановило его. К удивлению Триффана, Бичен подошел и прикоснулся к голове старого крота.

— Как бы ни называли тебя другие все эти годы, это не было имя, данное тебе матерью. Как тебя звали на самом деле?

Лишь несколько мгновений крот смог выдержать взгляд Бичена, потом глаза старика погасли, рыльце поникло, и он покачал головой, словно отгоняя воспоминания, слишком болезненные теперь, в свете нынешнего дня.

Триффан ощутил дрожь предчувствия и понял, что эта или подобные ей сцены еще не раз повторятся в последующие годы, когда Бичен одним прикосновением будет снимать чужие сомнения и разгадывать увертки.

— Да тебе-то откуда это знать? — сказал старик. — Никто не знает моего настоящего имени.

Бичен молча и пристально смотрел на него, и крот фыркнул, а потом, словно убитый горем, принял самый жалостный вид. Его подслеповатые глаза бегали туда-сюда, тщетно ища поддержки. И наконец он заплакал и позволил Бичену еще раз прикоснуться к себе.

— Да, ты прав. Меня звали… Меня звали… — И прошло немало времени, прежде чем он смог выговорить его: — Когда-то мое имя было Соррел, но грайки отняли его у меня и не вернули. Они забрали мою подругу и наших детей и сослали меня сюда. И теперь никто не зовет меня Соррелом.

— Откуда ты?

— Из Файфилда — грачу ничего не стоит долететь туда.

— Соррел Файфилдский, — тихо проговорил Бичен.

— Да, был когда-то, и гордился этим. Но не теперь. Взгляни на меня теперь… Взгляни на меня.

Тогда Бичен заговорил тихим, но властным голосом, и казалось, что замерла даже листва на деревьях и миг превратился в вечность.

— Ты снова станешь Соррелом, — сказал Бичен. — Для кротов, которые дороги тебе, ты снова будешь Соррелом. Теперь скажи мне имя твоей подруги и ваших детей.

— Ее имя… ее имя… Они убили ее у Файфилдского Камня. Там было много убитых. Они убили мою подругу. Ее звали Слоу, и она была создана для любви. У нас была дочка, Уин, и два сына, Бим и Эш. Их отняли у нас, мы едва успели попрощаться. Я велел им помнить нас и верить в Камень, но грайки убили Слоу, чуть ли не сразу как увели детей, и… и я больше не верю в Камень. Он погубил лучших кротов, каких я только встречал. Он…

Тут Триффан увидел, что свет в глазах несчастного Соррела словно стал ярче, когда он взглянул в глаза Бичену, хотя неизвестно, откуда взялся этот свет.

— Поверь Камню, Соррел, и он принесет тебе покой. Твоя жизнь не кончена, и тебя ожидают еще события, которые ты встретишь с радостью. И они придут, потому что я — Крот Камня. Но никому ничего не говори об этом, говори только, что твое имя было Соррел и что теперь ты опять Соррел и гордишься этим. Говори всем только это.

Бичен с Триффаном ушли, оставив старого Соррела благоговейно глядеть им вслед и. дивиться встрече с кротом, который прикоснулся к нему и чье прикосновение он ощутил как солнечный луч.

Позже другие нашли его и спросили:

— Крот, почему у тебя такой вид, будто ты увидел привидение?

— Мое имя Соррел, — твердо сказал Соррел.

— Соррел? Правда? А ты слышал об этом кроте — Бичене?

— Я встретил его, — прошептал Соррел. — Это поистине был Крот Камня. Его шерстка лоснится, на ней сияет небо, и его глаза ярки, как весенние цветы, что я видел в детстве. Он знал мое имя, которого не знал никто, и это имя — Соррел. Он знал мое имя, и прикоснулся ко мне, и сказал, что я еще не так стар и что еще есть события, которых я могу ждать с радостью.

— Какие события?

— События, о которых крот не стал говорить, пока они не произойдут.

— И он в самом деле знал твое имя, а не ты сказал ему? Ты уверен?..

— Он знал, — ответил Соррел.

И с этого начались все многочисленные истории и мифы о Кроте Камня — о том, как за несколько мгновений он изменял что-то в самом сердце кротов и напоминал им, кто они на самом деле. Эти простые истории в свое время перерастут в рассказы об исцелениях и пророчествах, о волшебстве и чудесах, и с ними не сможет справиться целая армия грайков. Поистине, в кротовий мир пришел Крот Камня, и его имя было Бичен.

?

В июне Болотный Край во всей красе открылся кротам, сумевшим пробраться сквозь заросли кустарника в чащу, куда солнце пробивалось через влажную зелень листвы, сладкий, окутанный тайной шафран и последнее, бледное цветение чемерицы.

Но даже летом эта часть Данктонского Леса оставалась темной и таинственной, так как буки холма уступали здесь место мелкой и густой ольхе, платанам и низкорослым дубкам, возвышающимся над кустарником и буреломом.

В темных закоулках этого места еще таилась зимняя депрессия; спеша за Триффаном, Бичен с некоторым беспокойством озирался вокруг. Крот Камня в сердце оставался обычным кротом, подверженным естественным для подростка страхам в незнакомом месте.

Но редкие цветы вокруг вселяли бодрость, а яркий пучок лесного щавеля с хрупкими зелеными стебельками и нежными бледными листочками заставил Биче-па в восхищении остановиться. Но больше всего его очаровала люминесцирующая зелень мха на древесных стволах — она словно ловила и усиливала свет.

Потом, как будто этого было мало и Болотный Край котел продемонстрировать Бичену все свои чудеса, кроты ступили на заросший черемшой берег ложбины, по дну которой струился ручей.

Триффану пришлось перечислить Бичену названия растений, поскольку раньше тот и не слышал про такие; он показал молодому кроту, как листья черемши, если их раздавить, издают столь любимый лекарями горько-сладкий запах.

— В этих местах моя мать Ребекка встретила Розу. Роза была последней целительницей с Лугов и научила мою мать всему, что умела сама, а та, в свою очередь, передала знания моему сводному брату Комфри.

Пока Бичен восхищенно смотрел на звездочки цветов черемши, Триффан рассказал ему об обитателях Болотного Края — кротах, которые некогда боялись и не любили данктонцев.

— Мой отец Брекен рассказывал мне о своем отце. Тот был вестсайдским старейшиной и любил повторять: «Где водятся лягушки, жабы и змеи, там ищи и жителей Болотного Края!» Но здешние обитатели совсем не напоминали гадин.

Сама природа этого места — сырого и темного, бедного червями — создана для особой породы кротов: с живым умом, истово преданных своему роду, более худых и не таких крупных, как большие вестсайдские кроты, но сообразительных и упорных, что восполняло отсутствие силы. И в дни Брекена уроженец здешних мест Меккинс был одним из самых находчивых и уважаемых старейшин.