На острие

Усаживаюсь, как примерная школьница складываю руки на коленях и киваю: — Давай поговорим.

16

Ларс долго не мог подобрать слов и тишина сгустилась напряжением. Я не выдержала:

— Да говори уж скорее!

— Помнишь, я предлагал тебе пойти в нашу художку натурщицей?

— Да, и что? Завтра вроде собирались все решить?

— Отменяется. Сдадут.

— Но ты же говорил, что будут молчать, чтобы не остаться при толстых бабах и стариках?

— Если бы речь шла о полиции, то да. Но когда вмешивается Клан… Директор первый тебя заложит.

— И что делать?

Я растерялась. Все рушилось. Весь тщательно выстроенный план. Возвращаться в Логово нельзя, оставаться у Ларса — тем более. И если пока тепло, можно помыкаться по подвалам, что делать осенью? А зимой? Без работы я сдохну быстрее, чем попадусь!

— Есть вариант, — голос Ларса звучал глухо. — Правда, я надеялся, что о нем не придется даже рассказывать.

Выражение лица показало: даже очень, просто мечтал, и если бы имелся хоть призрачный шанс избежать этого… В общем, я испугалась.

— Не тяни кота за яйца, — Ларс вздрогнул от этих слов, но быстро понял: я на пределе и заговорил быстро-быстро, как будто боялся передумать.

— В городе есть Клуб Эстетствующих Художников…

— От слова «худо» — не удержалась от древней и плоской шутки. Наверное, все- таки сдали нервы.

От недовольного взгляда Ларса смешок застрял в горле, а он продолжал:

— Да, звучит пафосно, но Клуб этот закрытый, попасть туда нереально. Моделям, кстати, тоже.

— Почему? Извращенцы?

— Хуже! Эстеты!

Я ничего не понимала, пришлось Ларсу объяснять:

— Члены Клуба любят рисовать… порок. С натуры. Обнаженные девушки и парни в откровенных позах, очень провокационных. Связывания там всякие… Ну, и… В общем, если рисуют любовь, то натурщики на самом деле…

— Трахаются? — нахмурилась я. — Ты действительно хочешь, чтобы твою девушку…

— Вот потому я и надеялся, что до этого не дойдет. И, кстати, там правило, возведенное в закон: к натурщикам не прикасаться. Взглядом можно все, но руками

— ни-ни, сразу лишаешься членства. И потом… они хорошо платят. Или берут на полный пансион, с жильем и едой. Тогда, конечно, платят меньше.

— Я лучше курьером…

— Чтобы первый же заказчик сдал тебя Клану? — Ларс сразу понял, о какой работе я говорю.

— А эти… не сдадут?

— Нет. У них запрещено в клубе знакомиться. Все носят маски. И художники, и модели. Только некоторым гостям дозволяется являться с открытыми лицами.

Это было уже что-то. Но все-таки…

— Я могу попробовать договориться, — продолжал Ларс. — Если они согласятся, что не будет совокуплений…

— А что тогда будет?

Вместо ответа он достал планшетник. Древняя машина долго гудела прежде, чем допустить владельца до своих тайн.

— Вот, — курсор на иконке папки, пара кликов… — Решай сама.

На экран взглянула с опаской.

Первый порыв — возмущение. Он мне ВОТ ЭТО предлагает? Второй… А ведь красиво!

Тела переплелись в объятиях. Чувственно, живо… Маски скрывают верхнюю часть лиц, но двое тянутся друг к другу чуть дрожащими губами. Его рука мягко ласкает грудь с острым торчащим соском…

Паутина из темных веревок опутывает девушку. Невесомая юбка задралась, зацепившись за узел. Белья нет, все видно в подробностях. Но как тянется нога к поперечной веревке в попытке опереться, как изгибается бедро… И эта улыбка ярко-алых губ. И кто здесь жертва?

Темные соски островами выглядывают из белой пены. Она разошлась кое-где и прозрачная вода не скрывает ни аккуратную дорожку кудрявых волос, ни алую плоть, ни изящный пальчик, что погрузился в нежные складочки… Верхней части лица не видно, а рот приоткрыт. Губы вздрагивают, чтобы выпустить сладкий стон…

Да что же это такое? Какой стон? Какие дрожания веревки? Какие ласки? Это рисунки! Неподвижные, статичные… живые.

— Ну и как?

Я не знаю, что ответить. Сердце снова сладко замирает, в а животе тугой клубок и хочется в душ.

— Не знаю…

Вру! Знаю! И плевать, что это откровенное порно.

А, может, все-таки эротика? Рисунки прекрасны, натурщицы — восхитительны! Но признаться Ларсу, что это понравилось? Да ни за что на свете! Я еще от стыда после подвальной выходки не отошла!

— Думай. Тут тебе никто не посоветует.

Я спрятала лицо в ладонях. Раньше все было просто: решение принимали родители, теперь же… даже Ларс не мог этого сделать. Все решения — мои собственные, а верные или нет, кто знает.

— Говоришь, не выдают даже Клану?

— Даже. Настоящее имена известны только владельцу Клуба. Раскрывать инкогнито запрещено как членам, так и моделям.

— И платят хорошо?

— Сначала не очень. Но если придешься ко двору, будешь обеспечена всем необходимым. Это даст тебе возможность подготовиться к Экзамену.

Экзамен! Совсем забыла, что решила его сдавать! И что для новых документов нужны деньги.

Тогда… чего тут думать? И мне даже неинтересно, откуда Ларс знает о Клубе так много.

Выслушав, он кивнул:

— Ложись спать в моей комнате. Я схожу в прачечную, надо твои вещи постирать. Ну, и мои тоже.

Стиральные машины в таких домах не предусматривались. Для нужд жильцов в подвале оборудовались прачечные, где за символическую плату можно было постирать и посушить белье.

Белье! Я покраснела: — Может, я сама? Ночь же, глядишь, никто и не узнает?

— В таком виде? — Ларс окинул меня скептическим взглядом, прерывисто вздохнул и отвернулся: — Нет уж! Тем более что ночной тариф дешевле и там полно народу.

Оставалось только молча смотреть, как он сгребает в корзину мою одежду.

— Это на бережной? — ткнул пальцем в лифчик.

Наверное, после того как я позировала только в белье, а потом устроила невесть что в подвале, стесняться было глупо. И я молча кивнула, подтверждая.

— Ложись спать, вернусь поздно — надо насчет Клуба договориться.