На острие

Простынь в этих мечтах не присутствовала.

Или мы с Рокано едем в машине, чтобы Совет мог лично услышать брачные клятвы. И тут поперек дороги падает дерево, а потом еще одно — позади кортежа. Из леса вырываются люди Кена, после чего он увозит меня прочь…

И почему-то я ни разу не подумала, что справлюсь самостоятельно. Только Отани. Только Кен.

И это бесило неимоверно!

Белые одежды. Белые украшения в волосах. Белая обувь. И — белое покрывало, скрывающее верхнюю половину лица. Быстрый взгляд в зеркало заставил вздрогнуть: я стала призраком. Или вампиром, о чем свидетельствовали ярко накрашенные алой помадой губы.

Но зеркало помогло взять себя в руки. Из глубин на свет вышла Госпожа Кошка. Она заставила выпрямить спину, вздернуть подбородок и отказаться от сделанных из стула носилок.

Так и шла в окружении телохранителей по бесконечным переходам, анфиладам и галереям.

Госпожа Ая семенила впереди, высоко подняв большой белый веер, украшенный иероглифом, который обозначал счастливую семейную жизнь, и встречные саро вжимались в стены, склоняли головы и замирали, боясь даже жестом оскорбить невесту своего наследника.

А я старалась подобраться поближе к окнам. Конечно, бегать в многослойном кимоно тяжко, но я смогу. А нет, так лучше сломать шею, чем вот так… как овце на бойню.

Но Менети предусмотрели все: у каждого окна и у каждой двери застыли телохранители, готовые к тому, что от невесты можно ожидать чего угодно.

Мечты тоже остались мечтами: никто не врывался в дом, Отани не спешил освобождать ту, которую не раз называл наследницей Первого Клана. Все с ними понятно, с этими саро. Только слова, не более.

Усаживаясь перед Советом Старейшин Второго Клана, я знала: брачной ночи не будет. Как и свадьбы. Я найду способ умереть до того, как пригублю ритуальную чашу с вином.

Рокано уже сидел на возвышении. От его улыбки веяло морозным холодом. Глава, сидящий за столом Старейшин, выглядел довольным. Семейству Менети было все равно, что я чувствую. Им было плевать на мои желания. Они хотели одного: подмять под себя первый Клан.

Еще недавно я разделяла эти стремления. Но не теперь. И не потому, что мое отношение изменилось. Да, лишиться Отани было бы… очень больно, почти невозможно. Но я бы выдержала.

Дело в другом: Второй Клан ничем от Первого не отличался. Точно так же шел по головам, оставляя после себя дорожку из трупов. Их тайны воняли точно также, и становиться частью всего этого гадюшника не хотелось.

Мести такой ценой я не желала. И, к тому же… Отани и дед должны быть наказаны. А значит — мучиться от осознания собственных ошибок. Глава Первого Клана обязан увидеть, как рушится дело всей его жизни, как его люди рассеиваются в небытие. А Кен…

От мыслей, что я с ним сделаю, в животе сладко ныло. Этот тугой, горячий клубок заставлял забыть обо всем.

Да, я действовала опрометчиво. Ну, так и заплачу за свои ошибки тоже… сама. И пусть пауки разбираются, кто в этой банке главный! Игла, утащенная у Госпожи Аи, мирно ждала своего часа в широком поясе. Как ее использовать, я еще не решила. Может, проглочу, а, может, воткну в висок. Дойдет до мозга и все, нету меня! А, может, лучше проколоть сонную артерию? Крови, конечно, много будет, но тем эффектнее!

Я представила опешивших Менети, Совет и саро и на душе стало так хорошо’ Раз уж в жизни ничего не добилась, умереть стоит красиво и ярко!

Оставалось выбрать момент.

И все-таки, несмотря на решимость, умирать не хотелось. И я внимательно вслушивалась в слова Главы Клана, а потом в наставления, которыми одарял жениха и невесту каждый из старейшин.

Время шло, и вот уже к возвышению подошел священник. Его желтый наряд ярко выделялся на фоне черных костюмов саро, а бритая голова блестела в холодном свет ламп. Бубенчики, прикрепленные к посоху, позвякивали в такт неторопливым шагам.

Гости расслабились — пришло время насладиться красивой церемонией. А я провела рукой по поясу. Иголка царапнула ладонь. Наверное, если воткнуть в шею, это будет еще больнее? Но времени на страх не осталось. Пришла пора действовать.

74

Бубенчики позвякивали уже возле стола Главы. Кажется, церемония начинается с благословения родителей? Я не помнила, да и не думала: куда важнее было вытащить иголку и воткнуть в… а куда? В висок? В шею? Или… проглотить?

Гортанный вскрик, какое-то движение и…

Посох священника скрывал длинный нож. Насколько помню — ритуальный, с его помощью саро отрезали себе пальцы и вспарывали животы. И теперь лезвие оказалось у шеи старшего Менети:

— Ни с места, иначе…

Присутствующие послушно замерли. Я тоже.

— Что тебе надо? — в дело вступил Рокано.

— Отпустите госпожу Лару. Она…

— Ах, вот оно что! — жених расслабился, а потом одним прыжком оказался за моей спиной. — А вот у меня другое предложение.

Чувствовать, как кожу холодит сталь, не очень приятно. А вот священник показался знакомым. Вспомнилось заключение и телохранители. Он приносил мне еду!

Значит, Кен где-то рядом.

Но где?

Мужчины грозно раздували ноздри и пытались предугадать действия противника. Первым не выдержал «священник»:

— Вы не посмеете! Она ваша невеста!

— Что с того? Кому нужна ее жизнь? Запись к родовой книге может быть сделана и после смерти. А потом мы расскажем, как свихнувшйися от неразделенной любви святоша ворвался на церемонию и убил счастливую невесту. Красивая получится сказка. Только грустная. Так что бросай нож! Все равно ничего не выйдет.

Значит, моя смерть не препятствие для свадьбы? Я чуть подалась вперед, слегка, но кожу оцарапало и по ней потекло что-то теплое. Кровь.

— Стой, дура! А то действительно прирежу.

— Какой занимательный разговор! — послышалось от двери.

На пороге, в окружении обнаживших мечи саро стоял Кен. В правой руке, так, чтобы видели все присутствующие, он держал какой-то жетон.

— Рокако! Отпусти ее, — прохрипел Глава Второго Клана.

— Но…

— У него Знак Большого Совета, болван. Смирись пока. Чуть позже мы…

— Ах да… — Кен вежливо поклонился собравшимся, — забыл сказать: спасибо за шоу! Большой Совет получил удовольствие, наблюдая за этим фарсом!