На острие

Ох, как я благодарила в этот миг госпожу Аю и семейство Менети! Они так старательно натаскивали меня в обычаях и законах сильных мира сего!

Поэтому слово «ублюдок» было уместно.

А дальше… Состроить невинно и смертельно оскорбленную оказалось делом техники. Сердце колотилось о ребра так, что было больно.

А еще я смертельно боялась. Не за себя — за Кена. Именно ему предстояло принять основной улар. Он мог стоить ему жизни, но другой возможности отстоять клан нам не оставили.

Верховный Совет попытался решить дело миром. Но у меня нашлись помощники: главы Третьего и Восьмого Кланов. Пусть они не вмешивались в игры Менети, но их укрепления не желали. И заключили какое-то соглашение с Кеном. И теперь оба подыграли мгновенно!

— Внучку оскорбили, не дав даже остыть телу Главы. В его присутствии! — все повернулись к гробу.

Совет замешкался, дав возможность нанести решающий удар:

— Я требую поединка на мечах!

— Совет думает, что это справедливо. Но наследница — женщина. Нам необходимо назначить того, кто будет представлять ее интересы. Лучше всего это сделает, муж, поэтому…

— Поэтому я прошу своего мужа, Кена Отани, наказать того, кто оскорбил его жену!

Кажется, они не сразу поняли. Удивленные взгляды сменились шепотом. Он усиливался, словно звук приближающейся грозы, и вскоре все кричали: кто возмущался, кто заявлял, что я нарушила закон, а кто-то справедливо считал, что над замужней наследницей не властен даже Верховный Совет.

Особенно злился Рокано.

— Я требую, чтобы этот брак был признан недействительным! — заявил он, вскочив на ноги.

Отани смерил его взглядом:

— Можешь высказать претензии на Суде Мечей!

— Я согласен!

84

Рокано не пожелал сдаваться, но отец зло прошипел:

— Смирись! Если думаешь, что Отани не просчитал каждый свой шаг и не получил поддержку от других Глав, то ты просто дурак.

Я незаметно выдохнула — даже, если без поединка не обойтись, я предпочту уменьшить их количество: становиться вдовой не хотелось.

Председатель Верховного Совета хлопнул в ладоши, призывая к тишине. Не сразу, но мужчины угомонились и заняли свои места.

— Совет пришел к мнению, что покойный Глава Первого Клана, заслуживший уважение всех присутствующих, имел право отказать семейству Менети в завершении свадебной церемонии. Когда решалась судьба наследницы, он еще не знал всей правды.

— Но, вступив в брак без одобрения Верховного Совета, наследница пошла против правил!

Я чуть развернулась, чтобы сидеть к говорившему в пол оборота:

— В чем же? Все клятвы и подписи на брачных документах были поставлены до смерти дедушки. Когда я выходила замуж, Глава Клана был еще жив!

— Все мы знаем, как прошли его последние дни! Он себя-то не помнил, где уж решать судьбы других!

Я улыбнулась. Очень надеюсь, что получилось безмятежно:

— Дедушка знал, что болен. Поэтому назначил Отани своим заместителем. Об этом знают все: мой муж вел от его имени все дела Клана. А, значит, его решение о свадьбе не подлежит обсуждению: все происходило с одобрения Главы!

— Отани воспользовался положением и…

— Вы желаете оспорить его решение на Суде Мечей?

Ох, как прав был Кен, когда уверял, что большинство Глав постараются уклониться от этого! Стоило им понять, что любой вопрос будет решаться поединком, и желающих возражать не нашлось.

И все-таки каждый раз у меня сердце заходилось, норовя выскочить через горло. Я верила мужу, и при этом смертельно боялась, что найдется тот, кто не побоится принять вызов.

К счастью, единственным отчаянным оказался Рокано. Но его осадил отец — идти против Главы не смеет даже наследник.

И все-таки Совету удалось «уговорить» меня отказаться от дуэли, стоило им признать Кена законным мужем наследницы. И, поскольку вопрос с Кланом был решен, ему торжественно вручили Печать Клана, а мне — родовую книгу, ибо только мои дети могли быть в нее вписаны.

Кажется, многие вздохнули с облегчением: переделки сфер влияния не произошло, все осталось на своих местах, а значит, была стабильность.

И все-таки я не расслаблялась.

Похороны прошли как в тумане. Я чувствовала, что Кен стоит за левым плечом, готовый поддержать, подхватить, не дать оступиться. Но госпожа Ая оказалась хорошим учителем: все необходимое всплывало в памяти ровно в нужный момент, не раньше, ни позже.

А потом надо было возвращаться.

Я шла по анфиладам внутренних покоев и не могла поверить, что все это — мое. И этот огромный небоскреб, и сотни других, да что там, добрая четверть Города принадлежит Первому Клану, а значит — мне.

Но, кроме недвижимости, было еще кое-что.

Люди.

Саро опускались на колени, впервые приветствуя меня и Кена по всем правилам. Я смотрела на согнутые спины, на лежащие на полу мечи и понимала: за них я тоже в ответе. Отныне эти люди будут черпать уверенность не только в новом Главе, но и в его жене, а потому не шла — семенила, как предписывал этикет.

Вздернутый подбородок. Прямая спина. Расправленные плечи. Взгляд — прямо вперед, никаких поворотов головы, это особая милость, которую пока следует приберечь.

Но, если мне запрещалось рассматривать саро, то им меня — нет. Они поднимали головы, и взгляды вливались в спину сотнями иголок.

Я даже виду не подала, как устала. Эти люди готовы умереть за меня. И будут умирать, если понадобиться, радостно и без слова упрека. И поэтому: вздернутый подбородок. Прямая спина. Расправленные плечи. Неторопливый, уверенный шаг. Наследнице, жене Главы Первого Клана, некуда спешить: весь мир будет ждать, когда ей захочется обратить на него свое внимание.

И все-таки я спешила.

Не кусать губы, когда необходимо сдерживаться, очень трудно. Но еще труднее не схватить за руку идущего рядом мужа. Чувствовать его дыхание, слышать голос и… не прикоснуться.

Кен лично открыл передо мной дверь спальни, но сам не вошел — его ждали кое- какие дела.

Я скинула неудобную обувь. Ступни ощутили ковер райским облаком, но ноги не держали. Все, что смогла — добраться до кровати и опуститься на пол, привалившись к ней спиной.

Наверное, я задремала, потому что очнулась от тихого смеха.