На острове
Шрифт:
– Вы с ней были ровесниками?
– Она была чуть младше. Четырнадцать.
– Какой она была?
– Ну, тихой. Мне она казалась очень красивой. Тогда ее волосы уже выпали, и ее это бесило. Она всегда ходила в шляпе. Когда мои волосы тоже выпали, она перестала стесняться, и мы просто сидели на процедурах с лысыми черепушками, и нам было все равно.
– Наверное, тяжело терять волосы.
– Ну, девочкам тяжелее. Эмма показывала мне старые фотографии, где у нее были длинные светлые косы.
– А вы проводили время вместе помимо химиотерапии?
–
– Она была сильно больна?
– Когда мы познакомились, она неплохо справлялась, но спустя полгода ей стало хуже. Однажды по телефону она сказала мне, что составила список того, что хотела бы сделать, и призналась, что, возможно, ей осталось совсем недолго.
– О, Ти-Джей.
– К тому времени ей исполнилось пятнадцать, но она надеялась дотянуть до шестнадцати, чтобы получить водительские права. Ей хотелось сходить на выпускной бал, но она бы согласилась на любые школьные танцы. – Я заколебался, но здесь, в постели с Анной в темноте, мне было легко делиться своими секретами. – Еще она сказала, что хочет попробовать заняться сексом, чтобы узнать, каково это. Врач снова направил ее в больницу, и ей дали одиночную палату. Думаю, что медсестры были в курсе, скорее всего, Эмма сама их попросила, и они оставили нас наедине, позволив вычеркнуть из того списка один пункт. А три недели спустя Эмма умерла.
– Так грустно, Ти-Джей. – Судя по голосу, Анна едва сдерживала слезы. – Ты любил ее?
– Не знаю. Я заботился о ней, но тогда все было совсем ужасно. Моя химиотерапия перестала действовать, и мне начали делать лучевую. Я жутко испугался, когда Эмма умерла. Наверное, если бы я любил ее, я бы об этом знал, да, Анна?
– Да, – прошептала она.
Я уже довольно давно не вспоминал об Эмме. Но я никогда ее не забуду – ведь тогда у меня все тоже было в первый раз.
– И что ты решила насчет того парня, Анна?
Она не ответила. Возможно, не хотела мне говорить, а может, уже заснула. Я слушал, как волны бьются о риф. Размеренные звуки расслабляли, я закрыл глаза и не открывал их, пока наутро меня не разбудило солнце.
Глава 19 – Анна
– Хочешь сыграть в покер? – спросил Ти-Джей.
– Конечно, но я оставила карты на пляже.
– Пойду схожу за ними.
– Да ладно, я сама. Мне все равно нужно кое-куда. Захвачу их на обратном пути.
Я терпеть не могла подходить близко к лесу в темноте, а до заката осталось всего несколько минут.
Едва успела взять в руки карты, когда это случилось. Я не видела, как оно приближается. Должно быть, спикировало с неба на большой скорости, потому что, влетев прямо в голову,
чуть не сбило меня с ног. Спустя секунду я поняла, что именно в меня врезалось, и закричала. Я запаниковала, шаря руками в волосах, пытаясь вытащить оттуда летучую мышь.Ко мне подбежал Ти-Джей:
– Что случилось?
Прежде чем я успела ответить, зверюга вонзила зубы в мою руку, и я завизжала во весь голос.
– У меня летучая мышь в волосах! – выдохнула я, чувствуя жгучую боль в руке. – Она меня кусает!
Ти-Джей сорвался с места. Я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть гнусное животное. Ти-Джей вернулся и толкнул на меня на песок, распластав на земле.
– Не двигайся, – предупредил он, прижимая к земле мою голову, и вонзил лезвие ножа в гадину. Мышь перестала дергаться. – Просто потерпи. Сейчас я вытащу ее из волос.
– Она совсем мертвая? – спросила я.
– Да.
Я лежала неподвижно. Сердце бешено колотилось, и мне хотелось вопить, но я заставила себя лежать смирно, пока Ти-Джей выпутывал мышь из моей шевелюры.
– Готово.
В бледном лунном свете рассмотреть ее было сложно, поэтому Ти-Джей сбегал к костру и принес горящую ветку. Он наклонился и приблизил факел к тушке мыши.
Она была отвратительна: темно-коричневого цвета с большими черными крыльями, заостренными ушками и острыми зубами-иголками. Тельце было покрыто нарывами. Мех вокруг рта выглядел мокрым.
– Пойдем, – позвал меня Ти-Джей. – Возьмем аптечку.
Мы вернулись к шалашу и сели у костра.
– Дай руку.
Он очистил рану дезинфицирующими салфетками, намазал антисептической мазью и заклеил пластырем. Рука подрагивала.
– Болит?
– Да.
Я могла вытерпеть боль, но меня пугала мысль о том, что попало в мою кровь.
Должно быть, Ти-Джей тоже об этом подумал, потому что перед тем, как пойти спать, он положил нож лезвием в костер и оставил так на всю ночь.
Глава 20 – Ти-Джей
Анна уже не спала, а сидела у костра, когда следующим утром я вернулся с рыбалки.
– Как твоя рука?
Она протянула мне ладонь, и я осторожно отклеил лейкопластырь.
– Выглядит не слишком жутко, – высказался я после осмотра. Из укуса сочилась кровь, и за ночь рука немного отекла. – Пожалуй, еще разок очищу рану и залеплю пластырем, ладно?
– Ладно.
Я провел спиртовой салфеткой по укусу.
– Выглядишь усталой, – откомментировал темные круги под глазами Анны.
– Плохо спала.
– Хочешь снова прилечь?
Она покачала головой:
– Подремлю попозже.
Я приклеил к пострадавшей руке свежий лейкопластырь.
– Вот так. Совсем как новенькая.
Но Анна, наверное, меня не услышала, потому что смотрела в никуда и ничего не ответила.
Позже этим утром я закончил устанавливать остов дома и начал возводить стены. Из хлебных деревьев сочилась маслянистая живица, и я заделывал ею щели.