На Ушах
Шрифт:
Угодил в оперативный план и раскинувшийся на берегах речушки Соплетечки глухоманский городишко Долгодрищенск, основанный в конце девятнадцатого века маститым путешественником Иваном Гнусовым, вынужденным на оном месте прервать свой пеший переход из-за одолевшего его мощнейшего и затяжного поноса.
Так вот, согласно широкомасштабному дезинформационному плану, Долгодрищенск многорядно обнесли современными заградительными сооружениями, создав глыбищи легенд, среди коих главенствующую роль играла передаваемая из уст в уста пустышка о якобы запущенных в производство неких термоядерные кирпичах.
Помимо
В итоге глобальных пертрубаций производственная инфраструктура микромегаполиса не претерпела каких-либо существенных изменений, но горожане были уверены, что весь промышленный потенциал экс-Долгодрищенска мобилизован на службу отечественной атомной энергетике! Той же точки зрения придерживались и разведывательные коллективы подавляющего большинства государств планеты, не подозревая о том, что истиные термоядерные кирпичи для нужд Центра термоядерного благоденствия производятся без малого тысячей километров восточнее, а экологически чистая экс-долгодрищенская продукция идет главным образом на строительство жилья для отечественных физиков-ядерщиков!
Отсюда и комизм спора Крякоквакиных вокруг да около блефа о радиактивности термоядерных кирпичей...)
Под финиш полового акта придавленная Онанием к полу Гланда от переполнявшего ее удовольствия выла, скулила, извивалась и звонко хлестала с обеих рук по обнаженным ягодицам супруга!..
До оргазмической развязки оставалось совсем чуть-чуть, когда разбуженный шумом трехлетний карапуз Селиван вбежал на кухню и оторопел, расценив, что папаня обижает маманю! Ухватив с обеих ручонок увесистый утюг, дитенок раз несколько довольно-таки слышимо долбанул его подошвой по затылку пращура и гневно прокричал:
– Отс-пусьтии ма-а-амку-у, засьрья-я-яне-ець!!! Йей зе бойльно-о-о!!
– От-тпус-ка-а-аю-ю.., - со стуком лбом об пол простонал выбывающий из сознания Онаний...
Дети сладко спали в зальной комнате в обнимку с новехонькими резиновыми кочегарами. Взволнованная Гланда, охая и ахая, суетилась на кухне вокруг согбенного Онания, устанавливая на его теменную плешину дискообразную грелку с холодной водой.
Телевизор, как и прежде, являл балет "Утиное болото". Онаний косил глаз на экран, но прима уже не навевала абсолютно никаких эротических фантазий. И действительность-то просматривалась неполноценно - туманно и сумрачно.
– Я-я-я бо-ю-ю-юсь.., - начал было он.
– Ничего не бойся!
– защебетала она, - Холод успокоит. Если к утру станет хуже, вызовем скорую. Голова - не жопа, завяжи да лежи.
– Я-я-я не о то-ом, - болезненно поморщившись, пояснил он, - Я-я-я про... него-о-о!
– на сих словах взгляд Крякоквакина погрустнел пуще прежнего и красноречиво указал на его пах.
– А что с ним?!
– догадавшись, о чем речь, несколько взволновалась Гланда.
– Д-ду-у-умается, все! Опал безнадежно! Психическая травма.
– Психологическая, - поправила супруга.
– Ага, - согласился супруг.
– Говорила же,
что свет надо выключить! Говорила?– Аг-га, говорила.
– А тут ребенок вбегает в освещенное помещение и сразу все видит! Было бы темно - не вышло б так.
– Ага, н-не вышло... б...
– Да не горюй ты по поводу своего пестика! Что с ним сделается?!
– Все. Сделалось. Нестоячка. С-сердцем чую... С-сердце не обманешь...
– Чепуху мелешь!.. Хоть на Селивана зла не держи. Он ведь меня защищал!
– От чего защищал?
– С его точки зрения, от зверских издевательств. Если хочешь, от пыток.
– Ага... Д-да за такие пытки добрые бабы мужиков на рука-ах но-ося-ят!
– Тише. Детей разбудишь.
– Да куда уже тише-то?..
– Онаня-я-яш, - окольцовывая руками шею супруга и накладывая свой бюст на его загорбок, прошептала на ухо Гланда.
– Ну чего-о-о еще-е?
– нервно передернув плечами, ответствовал Онаний, - Опять сношаться приспичило?! Перетопчешься!
– Да перетопчусь, - подуспокоила женушка, - Я об другом... И чего это они балет этот крутят? А в программе его нет! Не случилось ли чего?
– Где?
– состроив придурковатую мину, поинтересовался супруг.
– В Какманде-е!
– явно съязвила Гланда, - В девяносто первом перед объявлением о государственном перевороте то ли по главному, то ли по всем каналам "Лебединое озеро" крутили. Бабушка часто об этом рассказывала, и дедушка о том же по пьянке гундосил.
Тогда, значит, балет "Лебединое озеро"; сейчас, значит, тоже балет, с той лишь разницей, что "Утиное болото"!.. Жу-у-утко(!) мне что-то, Онаний... Чую, стряслось нехоро-о-ошее!
– Да не нервничай, - подуспокоил после стопки водки мало-мальски подобыгавшийся муженек, - И это! Зря я про свою импотенцию наплел. Чую, начинает твердеть! Хочешь?
– Неа, - усмехнулась Гланда, - С прошлого раза сперва оклемайся...
Ну-у Селива-а-ан! Ка-ак он тебя-я-я!..
Онаний, закинув ладони под затылок, лежал в уютной постели. Гланда нежилась рядышком. Было темно и не грустно...
– Ну чего там у вас?
– шепотом нарушила молчание она, - На ушах уже работаете?
– Нивкакую, - отозвался он.
– А чего так?
– Да как-то... так.
– Поня-я-ятно. А Налим Меднотазов-то - ну тот, у которого я мясо покупала... Браконьер...
– Ну?
– С ружьем в босых ногах на руках да на голове по лесам скачет. На базаре судачили, что в этаком виде от подраненного секача ускакал.
– Хм... Верится с трудом.
– С трудом, не с трудом, а живой...
Онаня-я-яш, а я сегодня день напролет пробовала стойку на голове делать...
– И чего?
– Титьки на морду выпадывают.
– И чего?
– Надо вверхтармашечные бюстгальтеры покупать. У них, видишь ли, бретельки не на плечи, а вокруг ляжек. Вещь. Первые партии неделю назад завезли.
– Дорогие?
– Не-е-ет.
– С получки куплю.
– Спасибо, Онаняша... А меня через месяц на экспериментальную вверхтармашечную кассу переводят.
– Хорошо.
– Чего хорошего-то?.. Работать только на голове, рассчитывать ногами, продукты перекантовывать ими же... Дольше трех смен никто не выдерживает. И обязательно нужен брючный костюм.