На все четыре...

Вооружен Грека клинком. Таким же не длинным, как и у Бразы. Вот только тут совсем не бебут. Поначалу я подумал, что у него турецкий ятаган. Так же изогнут, и лезвие не со внешней, а с внутренней его стороны. Но ятаганы-то явно длиннее. Не меньше той же сабли. А этот — коротковат.

Грека, во время своего прохода, не только размахивал своей железякой, но и скандировал детскую считалку. Каждый взмах меча сопровождался одним словом, произносимым резко на выдохе.

— Ехал. Грека. Через. Реку. Видит. Грека. В реке. Рак. Сунул Грека. Руку. В реку. Рак. За руку. Греку. Цап.

Зрителям его выступление очень понравилось. Если Фрика как первого (да ещё такого колоритного) встречали очень азартно, Бразу, как своего, тоже овациями поддерживали, то Геру уже встречали довольно прохладно. А тут снова оживились. Сумел Грека зрителей к себе расположить, сумел!

— Дон! Он же Гранд, Он же Александр. Не смотрите на его юный возраст. Как показала практика — он очень опасный боец.

Тот самый мальчишка крапивинского толка. Тонконогий, тонкошеий, тонкорукий. Весь такой, как тростиночка. Да и мелкий он еще. Самый младший из всех присутствующих пока. Не больше двенадцати ему. Но, явно, не сломлен. Идёт гордо, вскинув голову и расправив плечи.

Вооружен шпагой. Ну, или рапирой. Кто же там их разберет? Хотя, я, вроде как, слышал, что шпага трехгранная, а рапира круглая, а тут, вроде бы, клинок плоский (если я правильно его рассмотрел, конечно), что-то типа очень узкого меча.

Ни о какой спортивности этого клинка и речи не идет. Реальное боевое оружие.

Дон своей спицей не размахивал. Он, не теряя собственного достоинства, прошелся по кругу и встал на своём месте, никак не реагируя на крики и свист с трибун. Молодец пацан! Так и надо. Нечего под их дудку плясать. Устроили тут "шоу", понимаешь.

— Куктай! Он же Цыган, он же Чокнутый. Представитель присоединившегося к нам табора цыган. Ну, вы все знаете эту историю…

Ещё один доброволец. Это, похоже, тот самый сынок убитого мною Собатая. Как и положено "вольным", он был одет в приличный спортивный костюм. Вот су-у-уки! Ладно, один вышел одетым, можно на случайность списать. Но второй раз… Тут явно подчеркивают привилегированность своих "спортсменов".

Вооружен Куктай был, как мне показалось в первый момент, банальным кистенем. Ну, то есть, стальным шипованным шариком на цепи с ручкой. Но нет. Шарика на нём, как раз, и не было. Была просто цепь на ручке. Хотя нет… Не просто. Сама цепь щетинилась шипами.

Проходя свой круг Куктай остановился прямо напротив моего окошка и, глядя мне в глаза, провел большим пальцем себе по горлу. Красноречиво, что еще сказать-то. Вот только меня это совсем не впечатляет. Я лишь презрительно чуть сузил глаза, и никак более не отреагировал на его подначку.

— Корней! Он же Игорь. Наш гость из Шевелёвки.

Еще один военнопленный. Тоже лет четырнадцати-пятнадцати. Белобрысый парень. Крепенький такой. Но незапоминающийся какой-то. Не яркий. Он, скорее, напоминал мне крестьянина. Сильного, но не особо-то и ловкого.

Вооружен он был, подтверждая свой крестьянский статус, обычным плотницким топором. Ну, может, и не совсем привычного прямого типа (внизу под лезвием не совсем стандартный вырез полукругом), но все равно простой топор. И паренёк явно умеет им пользоваться.

Корней, так же как и Дон, не кривляется на публику, не размахивает своим топором. Он просто сжимает его в опущенной руке. Причём сжимает его явно сильнее, чем нужно. Вон, аж костяшки пальцев побелели. Явно напуган, но внешне вида не подаёт. Только зубы сжимает (вон как скулы выперли), и в топор вцепился, как утопающий в спасательный круг цепляется.

Всё правильно понимает. У него тут союзников нет. Может рассчитывать только на самого себя, и на вот этот вот топор. Других союзников у него не будет.

— И, приятный сюрприз этого чемпионата. Неподражаемый и непобедимый! Не побоюсь этого слова, легендарный… Мосол!

На арену выходит просто здоровенный мужик. Ну как, мужик? Парень, конечно. Лет двадцати, не больше. Вот только таких взрослых остались считанные единицы во всём городе. А он, мало того, что старше большинства окружающих, так он ещё и выше всех, минимум, на голову. Думаю, даже моя Эльба была бы не выше его. Но Эля-то спортивная девочка, с атлетической фигурой, а тут просто гора мышц. Культурист он, что ли? Явно ж массу набирал. Качался. На нем просторные полувоенные штаны и кожаная жилетка на голое тело. Ну, понятно, мускулатурой же нужно похвастаться.

В руках у Мосла двусторонняя глефа. Два лезвия на древке, каждое из которых длиннее клинков Бразы и Греки.

Этот парень не собирается рисковать и тоже взял себе древковое оружие. Если он ещё и умеет им пользоваться, то это будет совсем кисло.

Мосол свой круг почета идёт не спеша. И видно, что он совсем не волнуется. Он победно потрясает своей глефой над головой, крутит восьмерки перед собой и вообще, наслаждается самим процессом. Ему всё в кайф. И восторг публики, и уважительное опасение других участников. "Вот он я какой! Смотрите все. Восторгайтесь и бойтесь!"

— Нава! Она же — Наталья Вавилова. Наша девчонка. Из Большого Чаусово.

В круг выходит испуганная черноволосая девчонка лет тринадцати. Она напугана и растеряна. Весь ее вид словно кричит: "Что я тут делаю? Я не хочу!!! Отпустите меня!" Она испуганно озирается по сторонам, словно пытаясь найти кого-то, кто спасёт её. И, кажется, находит. С криком "Кирилл!" она сбегает с тропинки и кидается к решётке, отделяющей арену от зрителей. Там, у самой решетки стоит смазливый пацанчик. Именно к нему девчонки и кидается. Она просовывает руки и вцепляется в него, как в единственную свою защиту от этого жестокого мира. Хлюст и Сиплый выскакивают на арену и бегут к ней, но останавливаются по взмаху руки этого смазливого Кирилла. Тот тоже обнимает девушку через решётку, склоняет лицо к ней и что-то тихо шепчет на ухо… Девчонка плачет, и мелко кивает в ответ. Наконец он склоняется ещё ниже и целует её в губы. Нава вся так и тянется к нему, отвечая на поцелуй. А он отрывается от неё и громко на всю арену говорит ей:

— Иди, и порви их всех!

И девчонка словно угасает. Она покорно разворачивается и идёт, понуро опустив плечи и голову. Вот же Иуда, этот Кирилл! Каков мерзавец, а?

Дальнейший путь девчонка идёт, не поднимая головы, и, похоже, плачет. Никаких движений со своей казачьей шашкой она не производит. Просто тащит её в руке как какую-то палку.

— Сима! Она же Серафима, она же Хиросима.

Ещё одна девчонка. Но, в отличии от потерянной Навы, эта девчонка и постарше, и решительнее. Твердо сжатые губы, колючий взгляд и небольшой шрам на лбу. Эта явная пацанка. Наверняка, наравне с пацанами дралась, воровала яблоки и ездила верхом охлюпкой на лошадях… Ну или на мотоцикле. Видно, что решительная девка.