Начало
Шрифт:
— Нет, я виноват, Князь. Я готов понести наказание в полной мере, но прошу — не трогай жену и дочь, они ни в чем не виноваты.
— Не виноваты? Они, что не ели ту еду, которую ты украл у всех нас? Разве не они сподвигли тебя на данный проступок? Ведь это ради них ты украл еду не так ли?
— Так. Но…
— Приведите мне их! — тут же из толпы, двое здоровых мужиков, вывели семью обвиняемого и поставили на колени, прямо на против Антона.
— Нет! Пожалуйста! Прошу, не трогайте их! Я сделаю, всё что угодно! Буду ходить в каждый рейд, отдавать все скопленные монеты! Только не трогайте их!
— Антон, Антон. Ты же знаешь, как сильно я слежу
— Умоляю не трогайте их!
— Знаешь, я мог бы выполнить твою просьбу, только если наши люди согласятся простить вашу семейку. М-м? Что скажете? Пощадить их? Или привести приговор в исполнение?
Тишина.
— Ну не бойтесь, говорите.
— Пощадить! — выкрикнула маленькая девочка, стоящая в первых рядах. Её мама тут же попыталась одернуть дочь, но следом за ней повторил ещё один человек, затем ещё, ещё и ещё. И вот уже вся толпа произносит единственное слово — пощадить.
— Вот видишь, Антон. Тебя и твою семью пощадили. А ты воровал у этих людей. Стыдно должно быть тебе. — повернувшись спиной к заключенному, Князь подозвал к себе одного из бойцов. — Народ сказал свое слово. Отпустите Антона и его семью. Но перед этим… — глава Анархистов резко развернулся и ударил топором по прикованной к столу руке, отрубая правую кисть мужчины.
Интерлюдия 3
— А-а-а-а-а! У-у-м-м-м! М-м-м-м! — Антон как мог пытался сдержать крик. Получалось у него это, из рук вон, плохо. Но мужчина все же пытался мычать, хоть изредка у него пробивался вопль боли. Он прекрасно знал нрав Князя. Стоит только ему закричать, как эта тварь прикончит семью Антона у него же на глазах. Только поэтому мужчина мычал и терпел из всех сил, глядя в, мокрые от слёз, глаза жены. В них виднелись благодарность и поддержка.
— Уберите их с глаз моих. — махнул рукой Князь. — Все свободны!
Люди начали расходится по своим делам, обсуждая увиденное. Да, сегодня им будет, что обсудить.
— Пошли. — сказал Бурый Толяну и сам двинулся в сторону возвышающегося скелета.
Оглянувшись назад, Сивый увидел, как за ним наблюдают двое вооруженных бойцов. Взгляд направо, налево.
«Со всех сторон обложили суки. Ну пошли пообщаемся с вашим паханом, у меня и для него найдется парочка сюрпризов».
Алхимик двинулся следом за Бурым, но к тому моменту, когда мужчина дошел до них, боец успел, что-то сказать лидеру. И Толяну очень не понравилось новое выражение лица Князя.
— А вот, собственно, и он. Толян, познакомься это Князь. Лидер нашей Фракции.
— Здаров.
— Ну здаров. — усмехнулся Князь. — Мне сказали, ты хочешь к нам присоединиться?
— Ага.
— Как узнал о нас?
— От ваших же и узнал. — Повисла тишина. Было слышно, как дышит каждый участник разговора. Бурый потянулся к набедренной кобуре, в которой лежал верный ПМ. Глаза, стоящего рядом, скелета вспыхнули с ещё большей силой. Лишь Князь оставался внешне спокойным, на его лице не дрогнул ни один мускул. Но Сивый себя не обманывал, после того, что только что видел, Алхимик понимал, что все не так.
— И где они? — спросил его Князь.
— Мертвы.
Щелк! Кобура Бурого расстегнулась, позволяя спокойно достать оружие. Рука мужчины легла на рукоять пистолета, готовая в любой момент использовать пистолет
по прямому его назначению.— Ты же понимаешь, что роешь сам себе могилу?
— А я разве сказал, что я их убил?
— А что ты сейчас сказал?
— Хорошо. Дай я тебе все расскажу, а потом уже решишь, что со мной делать.
— Давай послушаем. — сказал Князь, устраиваясь на столе, где недавно отрубил руку Антона.
— Да тут особо рассказывать-то нечего. Трое ваших рыцарей-дегенератов шли по улице, напоролись на толпу Гнилых и начали палить из стволов. На звук пришли другие. Короче, вашим совсем плохо стало. А я сидел в магазине через дорогу от них. Потом смотрю, они прорываться стали в мою сторону, ну я двери и открыл. Они ко мне в магазин забежали, отсиделись, отдышались. Вот только поздно уже было отдыхать. Покусанные все были. Один помер вроде как, но ему один из ваших сразу башку и пробил. Второй застрелился. А третий сумку мне дал, ствол и попросил, чтобы я еду вам отнес.
— И ты так просто согласился? — спросил его Бурый.
— Нет, конечно. Меня в детстве не роняли. Он мне про вас картину маслом написал. Мол, у вас тут и девочки и стволы и с хавкой проблем нет. А мне уже надоело по углам срать и бояться, что к тебе в этот момент тварь какая подойдет и сожрет, пока важным делом занят.
— Ах-ха-ха-ха-ха! — залился смехом Князь — Ну да, с этим в наши дни проблема. И что дальше?
— Да ничего, к вам пришел.
— Как пришел? Каким путем? Как смог выбраться? Где остальные стволы? Что стало с тем, кто тебя к нам отправил? И опиши мне его.
— Ты раньше следаком не работал? Он меня так же вопросами на допросе закидывал.
— От ответа не уходи, отвечай давай.
— Пу-ф-ф. Стволы там и оставил, не до них было. Гнилые окна разбили и внутрь начали залазить. Пришлось забрать то, что успел и валить оттуда. У мужика того в сумке два коктейля Молотова было. Я их в толпу и закинул, только это не помогло. Они как перли, так продолжили идти, только ещё и поджигая все вокруг. Я через запасной выход убежал, короче. Потом решил к вам идти.
— Опиши мне того, кто тебя послал. — не унимался Бурый.
— Он Михой представился. Здоровый кабан с бородищей на пол рожи.
— Понятно. Миха Лопата. Да, он мог его послать. Но я все равно пошлю людей все проверить.
— Посылай, если хочешь. — ответил Князь. — Проверка окончена?
— Да. У меня все.
— Тогда свободен, боец. Зайдешь ко мне позже, а я пока нашему гостю объясню, что у нас делать принято, а что нет. Чтобы не было ситуаций на подобие сегодняшней.
Рассказ Князя оказался коротким, но информативным.
Основным принципом было: Хочешь жить — плати. Налогами было обложено абсолютно все. Еда, оружие, даже жизнь. Для того, чтобы вступить в Фракцию Анархисты требовалось внести пятьдесят монет за человека. Не смотря на то, есть ли среди вас дети или нет. Все равны. Подобный взнос появился у Анархистов недавно, до этого принимали всех подряд.
Так же необходимо было ежедневно платить десять монет в казну Фракции. Если человек становился должен больше сотни монет, его принуждали отдать деньги и давали возможность их заработать. Женщин отправляли в Бордель, а мужчин в рейды. Конечно, подобных случаев ещё не встречалось, но все были в курсе о подобном развитие событий. И никто не сомневался, что наказание обязательно настигнет должника. Поэтому все пытались выплачивать налоги.