Начало

— А, я поняла, у нас так же примерно… Когда нанимают опытных воинов, им тоже дают офицерские звания. Чтобы обычные офицеры перед ними нос не задирали. Когда папа командовал охраной бургомистра Оэсси, у него было звание тысячника, хотя под его рукой было всего пять десятков воинов. А мама была помощником тысячника, хотя вообще никем не командовала. Вообще, в Оэсси пять тысячников, но из них только двое командуют таким количеством воинов. Шестым был мой папа, я не знаю кто после моего рождения занял его место, и седьмым — начальник контрразведки. У всех остальных воинов в городе звания были меньше.

— А кто в таком случае был общим главнокомандующим, — внезапно заинтересовался Стингер.

— В мирное время никто, — пожала плечами я, — у каждой тысячи — свои задачи. Их они и выполняли. Если надо было сделать что-то, выходящее за рамки задач — решения принимал весь магистрат голосованием. Непосредственно бургомистру подчиняется только тысяча городской стражи и его телохранители. Но тысяча городской стражи — это только название. Там человек триста-четыреста обычно. Ну теоретически на случай войны или еще какой опасности, магистрат голосованием выбирает генерала, начальника всех вооруженных сил Оэсси. Но уже очень давно не было задач, с которой не справилась бы одна из тысяч. Тысяча воинов — это очень много.

— Н-да, и тут демократия, — с каким-то непонятным выражением лица протянул Потапыч.

— Ой, мой папа всегда так же это слово говорил. Только потом ругался очень сильно, когда думал, что я не слышу. И мне его значение объяснять отказывался, — ну вот, как только папу вспомнила, так сразу опять грустно стало и плакать захотелось. Чего то я совсем расклеилась…

— Слушай, Шелли, а ты как-то мельком говорила что есть какая-то одежда, чтобы наше обмундирование прикрыть можно было, — майор заметил мое испортившееся настроение и поспешил сменить тему.

— А, да пыльники. Тут в лесу пыли мало и ребята их должны были сложить в последний фургон, где все барахло каравана.

— Как они выглядят то?

— Ну как, как пыльники. Такие длинные, до земли, из грубой кожи, с рукавами, тоже длинными. Застегиваются спереди, сзади разрез почти до пояса, чтобы верхом было удобно ездить.

— Ага, я что-то такое видел, — кивнул Потапыч, — когда барахло перегружали…

— Так тащи сюда, — приказал майор, — примерим, как раз все в обвесе. Да, Шестой, приближаются в том же темпе?

— Ага, — жрец кивнул, — на закате остановились, минут на сорок, потом опять. Километров сто семьдесят — сто восемьдесят. Но ощущения немного другие…

— Ого, ваш жрец чувствует разумных на расстоянии? — у меня в очередной раз отвисла челюсть.

— Только вампиров. И то мы не уверены, завтра проверим. Ну раз время есть разрешаю тем кто не дежурит броню на ночь снять. А то мы завтра не группой будем, а командой инвалидов, если еще одну ночь так проспим. Ну где там четвертый, спать надо ложиться уже.

Потапыч приволок охапку пыльников и люди начали выбирать себе подходящие. С трудом, но оделись. Здоровяку пришлось хуже всех. Два пыльника он попросту порвал, пытаясь натянуть на свои широченные плечи. Так просто может и влезло бы, но на их кирасу, да еще и сумки… С огромным трудом один из пыльников Потапыч таки смог надеть не повредив. Швы угрожающе потрескивали, но вроде держались. Вот только коротковата ему одежка оказалась, полы были чуть ниже колена.

— Ну что, Шелли, сойдем мы за местных? — спросил Стингер весело чему-то улыбаясь. Я с сомнением покрутила головой:

— Для т'сареш пожалуй и сойдет, но вот в десяти городах в таком виде вам лучше не появляться… Засмеют. Даже больше внимания привлекать будете, чем в обычной одежде. Наверное придется в Перевальном вам что-нибудь прикупить…

Я еще раз с сомнением осмотрела их. Ну чего же не хватает то? А, точно…

— Ребята, а куда вы оружие наших дели?

— Ну, собрали и сложили все в повозку с телами, — ответил Потапыч, — а что?

— Возьмите себе по клинку, хотя бы для вида. А то как-то странно… Вы ж на магов ну никаким местом не похожи, а человек без оружия… Ну ладно в городе, там никто мечи таскать не любит, да кинжала за глаза и за уши обычно. Копья было бы конечно логичнее, вас я как слуг, а не воинов представлю. Но наверное вам не надо, чтобы руки были заняты?

— Эээ, Шелли, тут такое дело, — внезапно замялся майор.

— Что? Вы же воины. Я же вижу, как вы двигаетесь, как ходите. Ну ладно жрец, у многих из них какие-то странные ограничения на владение оружием, но вам то что запрещает его брать?

— Да ничего не запрещает, вот автоматы же не только таскаем, но и используем, — он приподнял свой жезл, как бы показывая его мне.

— Ну и?.. — я снова пожала плечами. — Жезлы — это жезлы, пусть у вас они и без магии. А оружие — это оружие. Ножи у вас конечно отличные, целое состояние на поясе носите, но вот перед т'сареш их лучше не показывать. Они и так в бешенстве будут, но если еще в открытую серебром махать — то могут не удержаться.

— Это какие? Эти что ли? — Стингер откинул полу пыльника и вытащил тот самый нож, которым на моих глазах тыкал в т'сареш. — Так это мусор… Только против вампиров.

— Ни хрена себе мусор, — кажется с этими людьми я скоро разучусь удивляться, — Тут серебра на монету, а то и больше. На его стоимость можно любую повозку нашего каравана купить со всем содержимым, а то и не одну… Вы что, не представляете что с собой таскаете?

— У вас серебро так сильно ценится?

— Ну да, — кивнула я. — Его мало. Но главное — это единственное действенное средство против упырей. Как же его наш мастер оружия то называл, во, стратегически важный материал. И самое печальное, что использовать можно один раз. Оно как бы… Ну не знаю, не гниет конечно, это же металл, но… В эльфийских наконечниках очень много серебра, и их можно использовать неоднократно, но со временем и они как бы истираются, что ли. Ваших ножей конечно хватит надолго, у вас там серебра как в десятке эльфийских стрел, если не больше…

— Странно, его вполне можно очистить, — теперь немного удивленным выглядел уже майор. — Ну в смысле серебро очистить… Я как-то по твоим рассказам был лучшего мнения о вашей химии…

— Если ты знаешь как, то вполне можешь завоевать весь континент, — ну и люди мне попались. От вопросов о каких то малозначимых вещах, обычного моего любопытства, постоянно уклоняются или отвечают крайне неохотно, а о предметах способных перевернуть весь мир говорят как о вполне естественном.

— Ну точный рецепт я тебе не скажу, я не химик, но возможность точно есть. Дома я бы порылся в специальных справочниках и что-нибудь, да нашел бы, — майор пожал плечами, показывая что его эта проблема пока не особо интересует. — А с холодным, ой, с клинковым оружием все просто… Мы не умеем им пользоваться. Ножами можем, нас учили, голыми руками тоже кой-чего умеем, а вот мечи… Ну с копьем я бы еще может чего и смог, немного учился бою на шестах, но все равно так, несерьезно… Но копье действительно не пойдет, ты права, лучше чтобы руки были свободными.

— Но как, вы же воины, явные воины. Ты же говоришь, что умеешь драться руками, значит и мечом сможешь, там же все довольно похоже, — Я попыталась изобразить стойку для рукопашного боя и переход из нее в стойку для вооруженной руки, но одной рукой, да еще сидя, получилось наверное смешно.

— Ладно, всем спать, — скомандовал майор, заканчивая спор. — Тирли, ты будишь меня за два часа до рассвета, дальше я сам.

И он подхватил меня на руки. По дороге фургона я все еще пыталась у него выяснить, как можно быть воином и не владеть мечом. Он все отмалчивался, но уже в фургоне выдал: