Начало

Из подземного гаража выносится Ярослав:

– Наниматели сообщают, к нам гости, - и, заметив новеньких, заканчивает другим тоном, - сейчас прибудут...

Дернувшиеся на резкий звук Волконские опять ставят оружие в положение "готовность номер раз".

– Уже прибыли, как видишь, оповести всех по рации, чтоб в курсе были. Земелю тоже. Это за похищенными.

Пока все успокоились, Волконский забияка решает представиться:

– Петр. Петр Волконский, а это мои люди, - и протягивает руку прямо в доспехе.

– Егор Васильев, - жму бронированную перчатку, - И мои люди.

Петр, осознав свою оплошность, страшно смущается, но продолжить разговор нам не суждено.

– Ее здесь нет!
– Михаил вместе со своим бойцом вылетает из дома и обвиняюще тычет в меня пальцем. Просто физически чувствую, как на мне опять сходятся перекрестья прицелов.

Надоело.

Смещаюсь поближе к новеньким и кидаю на всех пятерых усыпление. Это по площадям бить и удерживать тяжело, а видимые мишени, да еще так близко, - на порядок легче и быстрее. Как и ожидалось, полноценный доспех тоже не дает никакой защиты от целительской техники. Пусть успокоятся, вести переговоры в такой нервной обстановке мне не улыбается. Достали.

– Пять минут, Леха, вытряхивай их по одному.

Шаман мухой подлетает к ближайшему и, нажав на кнопки принудительной выгрузки, вываливает тело. Я тут же закрепляю технику, касаясь бойца напрямую. Меньше, чем за пять минут укладываем всех прямо на плиты двора, после чего Алексей несется к своему доспеху.

Открывший рот Костин явно не успевает уловить смысл в наших действиях.

– Земеля, у нас гости. Агрессивные. Ты как?

– Я уже на крыше, страхую.

– А у этих на страховке никого не осталось?

– Нет, в воздухе чисто.

Вот уже второй раз приходится ставить этих клановых придурков на место. Явно не к добру. Попробуем все-таки разрулить мирно.

Заснувших бойцов переносят в дом, где размещают рядом с найденными детьми. Двух драчунов, которые явно здесь главные, располагаем на недавно покинутой мной веранде.

Раунд номер два.

Пришедшие в себя Петр и Михаил дергаются, но быстро замирают под прицелами Шамана и Земели.

– Господа, я понимаю, наше с Вами знакомство с самого начала не задалось, и продолжилось неудачно, но давайте все-таки попробуем начать общаться мирно. Согласны?

– Тогда может уберете своих телохранителей? Они мирному разговору не способствуют.

– Согласен, если дадите слово, что перестанете дергаться. Я вашу девочку не похищал и не прячу. Итак?

– Хорошо, мое слово - Петр устало, но спокойно соглашается, а вот Ямин злобно зыркает, но в итоге тоже кивает:

– Слово дворянина.

– Вот и отлично, со своей стороны тоже обещаю к силе не прибегать.

Киваю пилотам, после чего они отходят, оставляя меня наедине с клановыми.

– Мы полчаса, как заняли этот дом, еще даже нанимателю не успели отчитаться. Кстати, это похоже Бобрин едет, - по рации приходит сообщение о приближающихся машинах.

– Моей сестры в доме нет!

– Ее точно сюда увезли?

– Да, это точно выяснили!

– Тогда есть два варианта: либо мы еще не нашли ее, возможно есть еще помещения, либо ее увезли отсюда раньше.

– Куда?

– Предлагаю задать этот вопрос не мне, а местным жителям.

– У вас есть кого допросить?!
– Ямин психует, но его можно понять - пропажа сестры - не шутка. Как вообще эти местные идиоты на клановую девочку замахнулись?

– В гараже лежат. Пойдем?

– Верните моего человека, я обещаю, что он будет нормально себя вести.

– И моих, так мы быстрее справимся, - присоединяется к просьбе Волконский.

– Хорошо, полагаюсь на ваше слово, - вернувшись в дом, привожу клановых бойцов в чувство и даю им карт-бланш на допрос пленников.

Наниматель прибывает в обществе еще десятка охраны в цветах Задунайского, которых быстро вводят в курс дела. Часть приступает к допросу, часть вместе с моими бойцами и Петром Волконским отправляется на обыск здания, не очень беспокоясь о сохранности обстановки. Утешает, что им нужна только девочка, на наши трофеи они не претендуют. Начинаю даже уважать Бобрина - несмотря на давление и грядущие разборки с кланом Задунайских, он держится молодцом, только бледен слегка. Не повезло мужику. Впрочем, мне его неприятности до одного места, он мне не сват и не брат. Главное, он закрывает Костину контракт без единого слова возражения, начинаются наши трофейные сутки.

Отрешившись от всей суеты, снова устраиваюсь на веранде медитировать. С моим счастьем девочка стопудово окажется в уехавшем грузовике, а, значит, силы еще понадобятся. Спокойствие длится недолго - вспоминаю, что двое пленников одаренные, а, значит, опасны даже связанные. Тороплюсь не зря - рыжий начальник охраны Задунайского уже приводит одного из них в чувство.

– Стойте!
– подлетаю к бандиту, начавшему готовить какую-то технику связанными руками, и усыпляю его. Похоже, в ближайшее время это будет моя коронная фишка, так часто я пользуюсь этим приемом.

– Успел... Прошу прощения, не предупредил - этот и вон тот - одаренные, хорошо, что успел...

Клановые переглядываются, после чего один из безымянных для меня бойцов достает внушительный тесак и единым махом отсекает бандиту кисть руки. Он же деловито накладывает на обрубок жгут из ремня пленника. Кардинальное решение. Спешно наведенный сон с пленника слетает, и он воет жутким голосом.

Не обращая внимания на крики, солдат с тесаком так же молча, повторяет процедуру со вторым одаренным, лишая возможности пользоваться источником. Теперь их дар почти целиком будет работать только на регенерацию, и я очень сомневаюсь, что они вообще доживут до конца этих суток. Второму разбойнику пока везет, он все еще без сознания после удара Костина и очухиваться не собирается.

Шаман, ворвавшийся в гараж следом за мной, морщится, вспомнив, видимо, свои ощущения. Присутствовать при допросе нет никакого желания, поэтому выхожу с Лехой обратно.

– Ты как?

Шаман передергивается.

– Да ладно, как будто ты жестких допросов не видел.

– Видел. Мне вот интересно, где ты мог их видеть, что так спокоен?

– Постоял бы с мое в операционной, тоже не дергался бы. Противно, конечно. Но сам понимаешь, им сейчас время дорого, некогда цацкаться.

Леха внимательно меня оглядывает и, убедившись, что я действительно в порядке, успокаивается. Самое забавное, что я ни капли не соврал. За всю прошлую жизнь присутствовал при жестком допросе всего один раз, допрашивали каких-то борзых быков в лихие девяностые, но там все просто было - они до этого пару наших ребят завалили, так что жалости не было ни на грош. А вот в афганском небе с пленниками, пригодными для допроса, как-то глухо было. Разве что еще потом закалка от телевидения и кино появилась. Зато в этой жизни распотрошенных тел навидался в больнице, так что иммунитет выработался.