Надежда

— Это тебе было весело из-за забора глядеть. А мне не очень — беззлобно огрызнулся Ленька. И добавил: — А как ты после аппендицита Ленку на велике катал и столб на полном ходу обнял? Она-то успела с багажника соскочить, а ты здорово пострадал.

— Еще бы! Шов тогда разошелся. Я кишки рубахой зажал и бегом в больницу. Примчался и у дверей приемного покоя в обмороке свалился, — тихо засмеялся Вова.

— Ого, три километра бегом с распоротым животом? — ахнула я.

— Не волновать же мамку. Тем более, что сам виноват. Две недели всего после первой операции прошло, а доктор велел год поберечься, — объяснил Вова.

— Не ахай громко. В горах лавина бывает от крика или выстрела. В кино видел, — шепотом предупредил Ленька.

И вновь наступила тревожная тишина. Теперь слышно только сопение ведомого.

— Почему лаз такой низкий? Здесь же взрослому не пролезть — спросила я шепотом.

— Земля с годами осела, — объяснил Вова.

Опять напряженно замолчали. Сердце мое стучало, как часы в пустой бочке. Если воздуха не будет хватать, лучше вперед идти или назад возвращаться? Я бы назад поползла: надежнее. Ленька будто почувствовал мои мысли и заговорил нерешительно:

— Может, пора прут втыкать, выяснять на какой глубине находимся?

— А вдруг обвал получится и дальше ходу не будет. Обидно ведь. Давай еще чуть продвинемся, — предложил Вовка.

— Вов, а ты один пошел бы? — спросила я.

— Нет.

— Почему?

— Пробовал... Будто один во Вселенной. Даже холод одиночества ощутил.

— Человек — животное общественное, — засмеялась я через силу, потому что мурашки на спине побежали.

Опять глухая тишина. Только Леня сопит тревожно.

— Будильник не догадался взять. Сколько идем? Час? Два? — спросил Леня.

— Ты что! Больше, — возразила я.

Туннель расширился, ползти стало легче, но повернуться назад все равно не получалось. Вдруг я уперлась головой во что-то твердое. Пощупала. Холодное. Металл. Потянула на себя. Струей посыпался песок.

— Ребя, назад! Я железку сворухнула, — испуганно позвала я и потянула Вовку за штаны.

Он попятился назад.

— Не паникуй. Крепко вросла, — успокоил меня Вова, ощупав непонятный предмет.

— Может, это ружье? — спросила я с надеждой.

Очень уж мне хотелось найти что-либо достойное нашей мечте.

— Нет, по форме не подходит. Пластина какая-то, — возразил Вова.

Над головой раздались гулкие шаги. Опять посыпался песок. Мы отползли назад. Я от страха замерла, прислонившись боком к стене, а потом и вовсе бессильно распласталась на земле. Кто бы знал, как нервное напряжение сжигает силы!

Ленька занервничал:

— Гады. Просил же. Придавит к чертовой матери!

— Не ругайся, может, мы уже под дорогой находимся, — рассудил Вовка.

Похоже, из нас он был самый спокойный и выдержанный. «Тертый калач, на мякине его не проведешь, соображает!» — с уважением подумала я.

И вдруг я наткнулась на Вовины ботинки.

— Чего остановился? — шепчу.

— Ленька не шевелится.

Я вздрогнула. В жуткой тишине услышала шуршание и писк.

— Мыши? — несмело предположила я.

— Наверное. Или кроты, — поддержал меня Вовка и тронул друга за ногу: — Лень, а Лень, очнись.

— На голову что-то упало. Я думал камень, а оно шевелится. Сомлел я, наверное. Может, назад, а? Задыхаюсь, — испуская отчаянные охи-вздохи, бормотал Леня.

— Это от страха. Первому труднее всех. Ты самый смелый у нас, — подбодрил друга Вовка.

Ленька замолчал и полез дальше.

— Ох, боюсь, червяки мне за шиворот начнут падать, — вдруг застонал он.

— Будет тебе, какие червяки в песке да щебенке? — не согласился Вова.

Путь преградили обломки полусгнивших досок. Леня ощупал их на предмет гвоздей и придвинул к стене.

— Доски — хороший знак. Наверное, мы близки к цели, — обрадовал нас Володя.

Потом стали попадаться ветки, обломки кирпичей. Мы оживились, повеселели. И тут Ленька зашептал:

— Ребя, дальше два входа, куда ползти?

Подземный ход расширился так, что мы втроем смогли встать рядом во весь рост. Мое сердце забилось в радостном волнении. Смена «декораций» указывала на то, что разговоры по деревне ходили не пустые. Вовка возбужденно заговорил:

— Давайте так сделаем: ты сиди здесь, а мы с Ленькой пойдем в левый коридор. Добро?

Слово «добро» он сказал так же весомо, как его отец, Петр Денисович, и мы сразу согласились. Но только они успели сделать несколько шагов, как я услышала шум обваливающегося песка. Произошло нечто страшное? Ужасное!? У меня перехватило дыхание. Я замерла, мучительно долго вслушиваясь в восстановленную тишину и воображая себе невесть что. От страха я, наверное, закрыла глаза. А когда открыла, мне показалось, что темнота вокруг меня стала не такой плотной, и запахло свежестью и сыростью. Я смогла разглядеть два входа. Один был черным, второй, тот, куда ушли ребята — серым. Я бросилась в светлый проход, миновала два поворота. Вдруг земля подо мной разломилась, и яркий свет полоснул по глазам. Почувствовала, что лечу неведомо куда. Я еще толком испугаться не успела, как удачно приземлилась, и вместе со струей песка поплыла вниз. Оказалось, хоть и разными путями, но мы попали в одну яму. Леньке досталось больше всех. Он лежал по грудь засыпанный песком и кусками дерна, беспомощно крутил головой, отряхивая с нее пыль, и плевался. Мы с Вовой бросились к другу и принялись откапывать его руками.

Сколько же мы проползли? Двадцать, сто метров, пятьсот? Мне казалось, что мы находились в темноте не меньше полдня. Выбралась из провала на поверхность, огляделась. Мы были на той же площади, только со стороны улицы Гигант. Я помахала ребятам, караулившим наш «поход». Когда они подбежали, то приняли в спасении Лени самое искреннее и деятельное участие. А Коля удивленно сказал:

— Какие вы бледные, будто под землей всю жизнь работали.

Я ничего не ответила. Извлеченный из ямы Леня ежился и озадаченно разглядывал развалы земли. Проходившая мимо женщина остановилась и завопила:

— Нельзя в этих ямах играть! Здесь уж лет сорок жители песок берут. На моей памяти сюда машина с зерном провалилась.

— Эх ты, Ленька, а говорил: «Оружие партизан, железная дверь, клад...» — засмеялись ребята. А через минуту все мы, изнемогая от безудержного хохота, дружно катались по траве.

А Сережка с Нижней улицы сказал торжественно:

— А вы все равно герои.

Никто и не спорил.

— Все равно я верю, что есть настоящий подземный ход, который приведет нас к тайным подвалам. Мне мамка рассказывала. Поп через него удрал, когда церковь взрывать начали, — защищался Леня.