Надежда

— С хорошей головой не пропадет. Выучится, когда на ноги встанет.

— Говорят, он остался в одном отцовском костюме, в котором на танцы ушел.

— Поможет родня, — уверенно сказала бабушка.

— И мы тоже?

— А как же! Василий уже отнес швейную ножную машинку «Зингер».

— А почему их хата сгорела вместе с родителями?

— Дым унес тайну на небеса, — тяжело вздохнула бабушка.

— Отец устроит Василька в вечернюю школу?

— Не торопи события, пусть он в себя придет, совсем еще ребенок, — всхлипнула бабушка.

И я прекратила распросы.

УДИВИТЕЛЬНОЕ И НЕВЕРОЯТНОЕ

Вожусь на огороде, думаю, фантазирую. Люблю изобретать! Сегодня придумала обувь с особыми толстыми деревянными подошвами, в которых находится куча секретных ящичков. В них оружие, деньги и тайная почта. Потом задумалась: стоит ли зимой лед в городе на дорожках скалывать? Может, проще электричеством растопить? Что выгоднее по деньгам?

Бабушке хорошо бы изготовить устойчивые, надежные ботинки на колесиках, пригодных для наших тропинок. Трудно ей ходить. Такие же комнатные туфли сделать несложно. Колесики должны быть маленькие, но с большой площадью опоры, что-то типа цилиндров. Надо с дядей Петей посоветоваться. А вдруг сможем помочь бабушке? Вот было бы здорово! Сегодня же к нему схожу.

Нельзя ли изобрести такую замкнутую ленту, чтобы колеса грузовых машин по ней перемещались, а не по ухабистой грязной дороге. Два гибких кольца — и все проблемы решены. Чисто, гвозди шины не портят. А как эти кольца соединить? А может, проще дороги вымостить?..

Вдруг слышу за спиной приятный негромкий голос:

— Все равно не сможешь свои изобретения использовать. Другим они достанутся.

— Ну и пусть другим, — отвечаю я. — Люди не помнят, кто изобрел колесо, а все равно благодарны безымянному гению. Мне тоже хочется придумать что-то особенное, пусть даже небольшое, но очень полезное.

Возражаю, а сама по сторонам оглядываюсь. Кто говорил со мной? Никого! Как же так!? Совсем рядом, слева звучали слова... Я не испугалась. Голос был незнакомый, но мягкий, доброжелательный. «Кому же я ответила? — недоумеваю я. — Звук шел не из меня. Это точно. Когда музыка в голове рождается, я чувствую». Мне показалось, что голос принадлежал мужчине лет тридцати-тридцати пяти, не старше. Он не вызывал раздражения, поэтому я разговаривала с ним спокойно, как с хорошим человеком, давшим совет, которым я не собиралась воспользоваться.

Мои мысли заметались. Я думала одновременно о том, кто бы это мог быть и прав ли Он? В общем, сумятица в голове получилась, а ответа на вопросы так и не смогла найти. Может, Он говорил для того, чтобы я задумалась о будущем, была осторожнее? Почему кто-то должен присваивать мои изобретения?

Странное, очень странное явление природы... У кого бы узнать о его происхождении? Конечно, напрямую не спрошу. Еще «чокнутой» сочтут. Скажу, будто слышала такую историю. А может, пусть это будет моей красивой загадкой? На самом деле, что плохого в добром слове тайного ангела или Бога. Бога? Ну, это уж слишком! Куда загнула? Остановлюсь на ангеле.

Да, особенный выдался денек!

После «беседы» внутри меня возникла удивительно приятная легкость, будто неожиданное хорошее известие создало во мне умиротворенность, гармонию с окружающей средой, сделало меня более мягкой, тонкой. Я почувствовала неземную благодать. Ее ласковое тепло разливалось во мне. Я погружалась в неведомые, непередаваемые ощущения тихой всеобъемлющей радости.

Не знаю, сколько времени я пребывала в состоянии восхитительной эйфории. Она исчезала постепенно. Растворялась. В этот вечер никакие неприятности не могли испортить мне настроение. Я находилась вне мелочей жизни и воспринимала только хорошее! Я ощущала себя несколько заторможенной, переполненной добрыми эмоциями, какой-то нежно задумчивой.

Еще бы не задуматься после такого чудесного общения!

ДЯДЯ КОЛЯ

Пришла из школы. Не успела пообедать, как на кухне появилась бабушка и с укором спросила:

— Что натворила на уроке? Опять от матери достанется! Видать, Господь дремал, когда такое шило на свет производилось!

— Чурбаном сидеть лучше? — огрызнулась я и смутилась.

— Знаешь ведь, что виновата, — недовольно покачала головой бабушка.

— Виновата. Подсказывала. А потом разошлась и учебник Вовке подсунула, чтобы по рисунку рассказывал. Он урок не выучил.

— И не жалко тебе учительницу?

— Но «географичка» такая скучная! — насупилась я, вникнув, что и Вовке пользы от моей «помощи» не было.

— Мало в тебе снисхождения к людям. А если бы ты была учительницей? Ну, как, приятно? — мягко выговаривала мне бабушка.

Вошла мать, с порога оглядела меня колюче неприязненно и набросилась: «Начисто позабыла совесть! Без фокусов не можешь! Все что-нибудь преподнесешь! У тебя вечно «не понос так золотуха!» Я сразу поняла: будет лекция на полтора часа. А зачем? Что нового скажет? Я знаю, что тормоза у меня иногда отключаются, только лекциями их не закрепишь. Сплошная невезуха!

Принесли телеграмму. Я, кажется, спасена!

— Садись на велосипед и мчись на станцию! Люся с мужем едет. Поезд через полчаса, — резко, властно приказала мне мать и грохнула дверью.

«Ура, головомойка отменяется!» — обрадовалась я.

Сестра Люся привезла с собой шестимесячного Сережу. Настроение у всех приподнятое, праздничное. Я с удовольствием помогаю на кухне. В нашей однообразной домашней жизни приезд гостей всегда как смена декораций или новый спектакль.

За столом дядя Коля, муж Люси, шутил, рассказывал хорошие анекдоты. Всем было весело. Потом я мыла клеенку, а дядя Коля разложил руки на столе и читал газету, словно не замечал, что я прибираю. Тогда я, смахивая крошки, в наказание столкнула его руку со стола. Он тут же машинально убрал вторую. А буквально через пять минут мать вызвала меня на кухню за шторку и зашипела:

— Николай на девять лет старше тебя. Он чужой муж, а у тебя хватило наглости трогать его!

— Я всех просила убрать руки со стола! — раздраженно оправдывалась я, осознавая, что повела себя грубо по отношению к гостю.

— Что Люся может подумать?

— Что я невоспитанная. Виновата, исправлюсь. Брата много раз толкала, чтобы на стол во время еды не ложился, и он не обижался, — пыталась я защитить себя. — А если бы я Люсю задела мокрой тряпкой, вы бы меня тоже ругали?

— Тебе уже тринадцать лет. Соображать надо. У него семья, ребенок, — продолжала возмущаться мать.

— Получается женщин и детей можно толкать, а мужчин — нет? — злилась я, не понимая, чего она от меня хочет.

— Марш во двор! — сердито приказала мать и пошла к гостям.