Надежда

Вы знаете: проходят годы, и давнишняя детская боль уже не так ранит. Легкой грустью, бесконечно далекой дымкой воспоминаний тронет сердце, вернет на миг в прошлое и исчезнет. Правда, поныне заставляют просыпаться в страхе тревожные ребячьи сны.

Мне уже много лет, и все же где-то в подсознании, по-прежнему во мне живет маленький, униженный, неполноценный человечек, который незаметным образом влияет на мою жизнь. До сих пор одинокое детство неясной тревогой гложет сердце. Оно постоянно стоит за плечами, неотступно следует за мной, мешает чувствовать себя уверенной. На всю жизнь осталась защитная реакция: желание при малейших неудачах спрятаться в собственную скорлупу. Как-то в одном журнале прочитала: «Детдомовское детство, как тяжелый хомут, всю жизнь пригибает к земле...». Как я понимаю того журналиста!

Женщина помолчала, потом добавила:

— Изрядно помотало меня по стране. Жизнь наградила разнообразием... Знаете, сколько людей с изломанными судьбами работает на юге, в пионерской здравнице «Артек»! Какие они все болезненно-чуткие, удивительно добрые, восторженные! К детям их тянет, к чистому, радостному, искреннему...

— Откуда про «Артек» знаете? — спросила соседка по лавочке.

— Младшего внука отвозила на юг. Путевку заслужил. Флейтист он у нас. Недавно звоню ему. Говорю: «Солнышко, желаю, чтобы тебе там было хорошо». «Не надо «там» и «тебе», — сказал Виталик. И я за сотни километров почувствовала, как сжалось его сердечко при этих словах. Он хочет, чтобы всем и везде было хорошо. Он такой добрый мальчик!..

Я с уважением смотрела на рассказчицу. Женщина попрощалась со своей знакомой и направилась в сторону вокзала...

Вдруг в моей памяти всплыло лицо бабушки Ани. Я снова почувствовала запах дегтя. Защемило тоской сердце. Нахлынули слезы. Бабушка, милая моя, любимая...

ПРАЗДНИК ЧЕМПИОНОВ

Сегодня познакомилась с Сережей из детского дома. Он сам подошел ко мне с просьбой. Стихи хочет посвятить своей однокласснице. Влюбился. Говорит, что она ему роднее сестры. Сидим на лавочке, сочиняем «послание». Подбежала Катюша. Она такая веселая! Серые глаза светятся искорками.

— У нас утром был праздник чемпионов, — обращается она ко мне со сдержанной улыбкой и только чуть-чуть подается всем телом вперед. Значит, ее от радости распирает. Лешка Воржев стоит рядом и подскакивает на месте от возбуждения. «Заводной, ну, прямо как мой Витек», — тепло думаю я про него.

— У вас есть настоящие спортсмены? — спрашиваю я Катю.

— Да нет, — смеется она. — Рекорды — это шутки. Понимаешь?

— Например? — уточняю я.

— Первый конкурс был такой: у кого самая длинная коса. Маринка выиграла. У нее самые красивые волосы. Теперь усекла?!

— На самом деле бывают такие смешные конкурсы?! — удивляюсь я.

— Иринка из младшей группы вдруг сказала: «Марина, когда ты сидишь, коса у тебя длиннее». Хохоту было! Но я не смеялась, потому что мне тоже раньше так казалось, — весело объяснила Катя.

— Какие еще соревнования вы придумали? — интересуюсь я.

— Кто чаю больше выпьет. Галя победила. Ее дразнят толстухой. Но сегодня она была такая счастливая! А я дольше всех «лягушкой» простояла. Показать?

— Давай, — соглашаюсь я.

Катя оперлась руками о скамейку, подпрыгнула, коленки сдвинула, а подошвы развела в стороны. На самом деле похожа на лягушку! Лицо Кати напряглось, покраснело.

— Хватит, хватит, верю! — остановила я подружку и пошутила: «Теперь всем вам придется привыкать к мировой славе!»

— Знаешь, чем мне понравился наш праздник? Он — для всех, а не только для лучших по учебе. Когда отличников хвалят, остальные чувствуют себя глупыми и несчастными. А тут все радовались друг за друга, потому что понимали: в чем-то они тоже могут быть лучше других. У каждого есть своя вершина, которой никто в данный момент не достиг. Почему на других праздниках только хорошие ученики выступают? — с обидой в голосе спросила Катя.

— Потому что они более ответственные. С ними легче работать. Я это поняла, когда вожатой работала, — успокоила я Катю.

— Обычно только и слышим: «нельзя», «уйди», а сегодня мы были не «затурканные». Могли орать громче всех, и нас никто не ругал, так как самые звонкие и голосистые тоже стали победителями. Даже четырехлетки участвовали. Устроили конкурс: кто дольше всех на месте покружится и на одной ноге простоит, — возбужденно рассказывал мне Леша.

— Я тоже все время стараюсь доказать своей семье, что не хуже, а может, даже в чем-то лучше многих ребят, — говорю я друзьям.

— Это потому, что у тебя самолюбия много? — спросил Леша.

— Нет. Себя я не люблю, страшно боюсь быть глупой.

— А у меня тройки по русскому, — тихо доверился Леша.

— Ничего, исправишь. У меня тоже были, когда у дедушки жила, — успокоила я друга.

Катя вдруг поделилась радостью:

— Представляешь, у нас теперь новая директриса, и совсем другая жизнь!

— Здорово! — воскликнула я.

Мы взялись за руки, и Катя потащила меня к своим друзьям. Моросил дождь, а мое настроение было солнечным!

ЮЖНЫЕ МОТИВЫ

К нам приехали дальние родственники из Ростовской области. Вечером взрослые вели за столом свои разговоры, а мы с Галей, самой младшей из гостей, расположились на сеновале, набрав полную миску помидоров, огурцов и картошки. Едим, впечатлениями дня делимся.

— Скучно вы живете. Вот у нас — настоящая жизнь! — радостно засмеялась Галя и тряхнула головой так, что спереди ее темно-русые волосы крыльями ночной птицы взлетели над круглым с веселыми ямочками лицом, а длинный «хвост», перехваченный черной лентой, взвился над макушкой и веером рассыпался по плечам.

Зеленые глаза сверкнули озорно и лукаво. Она с жаром начала свой рассказ.

«Живем мы на станции Лихая. Это поселок городского типа. Компания у нас большая и дружная. Еще в детсад вместе ходили. Ребята спортом накачанные и очень дружные. Вежливые. Мат — ни-ни. Даже взрослым при нас грубо выражаться не позволяют. В девятом классе у нас уже симпатии проявились. Вовка Гуров в Алку влюбился. Алка — в Виктора по кличке Дон, а Дону моя подруга Валя нравилась. И он ей тоже. А Вася Моисеев был сначала влюблен в Валю, но объяснялся всем нам по очереди. Эффектно на колени становился, стихи читал. Остальные о своих чувствах стеснялись говорить, только глазами в любви признавались и поскорее опускали, не позволяли чужим вторгаться в личное.

Днем мы обычно в кино ходим. Часто ночевать у подруг остаемся. Разговариваем, мечтаем до звезд. Вольная жизнь! Летом места встречи девчонок — чердаки. Наберем персиков, вишен, едим и беседуем. Яблоки в наших краях — деликатес. Матери мальчиков к нам очень хорошо относятся, кормят самым вкусным. Дон яблоки приносит и всех угощает. Я ела яблоки, а Васька-Буфет мои огрызки ловил и доедал.

Незабываемая история началась с того, что Дон пригласил мою подругу Валю на свидание к колонке, чтобы потом вместе на танцы пойти. А Васька — нас троих, по секрету от каждой. И вот лежим мы в сене на моем чердаке после фильма «Максим Перепелица», хохочем, вспоминаем самые яркие и веселые моменты, и вдруг всем нам одновременно пришла идея проучить Ваську за его проделки. Решили, что никак нельзя спустить ему такое! А у нас слово не расходится с делом. Судили-рядили и надумали, как отомстить. Спустились, отыскали на свалке пять дырявых чайников, плакат шутливый написали, а к вечеру опять собрались у меня на чердаке. Лестницу наверх втащили, чтобы никто не влез. В засаде дотемна отсиживались. Ребята бегают по дворам, ищут нас, хотят на уличную танцплощадку позвать, а нас нигде нет! Потом настал час, которого мы так ждали! Осторожно спустились и парнями переоделись. Бабушка дала мне старые брюки, рубашку и берет отца. Поняла, что шалость затеваем.