Надежда

Минут через десять мы продолжили путь. Мать послала меня с кружкой к титану. Я просунула голову в дверь купе, где сидел улыбчивый долговязый проводник. Он оторвался от письма, взглянул на мою любопытную рожицу и спросил доброжелательно:

— Скучно?

— Ага, — ответила я весело.

— Кому пишете? — позволила я себе продолжить разговор, потому что дядя показался мне особенным, мечтательным.

— Женщине. Десять лет назад встретил ее в этом вагоне. И теперь каждый день письма пишем дуг другу.

— Вы женаты?

— Семья, дети. У нее тоже.

— А почему не разведетесь и не женитесь на ней?

— Зачем? Ты развелась бы, если бы твой муж с увлечением читал любовные романы? Семья, дети — это святое, неприкосновенное. Я их очень люблю. А в письмах мы выражаем свои нерастраченные чувства и фантазии. На расстоянии не стесняемся доверить самое сокровенное, тайное. Мы не стремимся встретиться. Иначе пропадет романтика взаимоотношений, исчезнет одна из сторон существования наших душ, маленькая радость, согревающая в нелегкой и не очень романтичной жизни. Каждый по-своему украшает свою жизнь. Мой друг пишет стихи и дает мне почитать. Они очень личные, душевные.

— Интимные, то есть глубоко личные, — солидно произнесла я.

— Правильно. Наверное, сама пишешь стихи?

— Пишу. Они, конечно, не настоящие, но от души, — созналась я.

Заглянул Коля и прошептал:

— Мама сердится. Говорит, тебя не за водой, а за смертью посылать надо.

Мы с проводником кивнули друг другу, и я пошла на свое место. Мать возмутилась:

— На цепь привязать?

Я опустила глаза. Мне не хотелось оправдываться и портить себе хорошее настроение.

Когда мать задремала, мы с Колей пошли в тамбур. За окном мелькали поля, проплывали отдельные серые ветхие приземистые хаты и деревеньки. Опять мелькнула блеклая вывеска: «магазин». Легкая грусть наплыла на сердце. Не «продукты», не «одежда», а просто «магазин» — символ маленьких деревень. Значит, керосин, хлеб, рубашки — все за одним прилавком.

Вспомнила глухой захолустный хуторок, где жила дальняя родня отца. Мы на денек заскочили проведать стариков. Была зима. Жалобно стучала калитка, висевшая на одной петле. Заунывный вой ветра навевал скуку. Одинокая старушка на лавке в покорности смиренной... Где-то прочитала: «И день ей сер и вечер темен. Прозрачен смысл ее житья... Нет прелести в тиши. Тоской опутана душа». На мой вопрос: «Как живете?» — «Приноравливаюсь бесперечь», — только и сказала... А в соседней хате еще одна старушка, тоже древняя...»

Зажглись огни на привокзальных столбах. Дома глазами окон глядят в ночную синь. В них — калейдоскоп человеческих судеб. Опять темно до следующей остановки. Мерно покачивается наш вагон, с грохотом проносятся встречные пассажирские поезда, разнося по свету горечь разлук и радости встреч.

Вернулись на место. Ужинаем. Я разглядываю лица людей. Все они разные, часто задумчивые. Может, в поезде у людей появляется возможность отринуть от себя суету и заглянуть себе в душу, попытаться понять себя, других? Какие они эти люди? Уставшие от быта, озабоченные, но все-таки добрые, хорошие.

Рабочий поезд продолжает кланяться каждому столбу. Я дремлю, положив голову на сумку с гречкой, и вздрагиваю от хлопков двери. Потом незаметно для себя засыпаю.

Проводница громогласно объявляет:

— Следующая станция — Любимовка. Готовьтесь.

Мы с братом хватаем сумки и выходим в тамбур. Мать пересчитывает вещи. Я пристроилась у окна. От запотевшего стекла веет прохладой. Зябко повела плечами.

Светает. Вдали проплывают мягкие волны синеватых холмов. Мелькают сонные рощи, туманные овраги, темные низины. Родные места! Столбы отсчитывают секунды, минуты, километры. Я уже «акклиматизировалась», но состояние внутренней дрожи не проходит. Необычайное волнение охватило меня. Почему? За окном спокойный, привычный равнинный пейзаж.

И вдруг, непонятно отчего, не грустное, не тоскливое, а именно щемящее чувство сжало мое сердце особенной, ни с чем не сравнимой, сладостной болью. Будто я задохнулась острой, чуткой нежностью в ожидании самого дорогого. Ноги стоят, а сердце бежит вперед, торопится.

Почему сердце щемит? Я же не расстаюсь, а возвращаюсь домой. Когда встречаешь друга, визжишь, подпрыгиваешь от восторга. А здесь другое: не выплескиваются чувства. Тихо, трогательно стонет сердце, переполненное любовью. Теснятся в нем и радость, и печаль. Тонко вздрагивает оно от ощущения ожидания встречи с родным, бесценным. Счастьем заходится.

Сердце. Какое в нем многообразие богатых оттенками тонких глубинных чувств, полностью познать которые мне, наверное, не дано! Взять хотя бы одно только томление души: то трепетно-радостное или тревожно-грустное, то восторженное!

За окном — простенький ландшафт. Нет величавых гор, каких-то там северных сияний или великолепной красоты водопадов. Но до чего же милы сердцу эти нежные березки, дымка над утренними полями, зеленые плюшевые луга, пестрые клинья отавы, тенистые ивы над спокойной рекой! Рай земной!.. Почудился мягкий говор бабушки Ани, запах старого кожушка на печке... Вот-вот увижу родные хаты...

За четыре года много раз я возвращалась в Любимовку, но только сегодня, впервые, мое сердце проснулось и нашло свою родину. Не сказать, что очень сладко мне здесь жилось и что каждый день был в радость, но именно в Любимовке открылась неведомая грань моей души. Я поняла, что по-особому люблю единственный на земле уголок, мой «островок счастья», мою маленькую родину, дороже которой на свете не бывает. Здесь — моя любовь, моя боль и мое счастье.

ЕЩЕ ОДНА СТУПЕНЬКА ЛЕСТНИЦЫ НАДЕЖД

Сошли с поезда. Светлая заря пришла, как первая любовь, как предвкушение радости и счастья. Мне хорошо. Сумки не кажутся тяжелыми, а путь дальним.

Переступили порог дома, когда совсем рассвело. Позавтракали. Родители закрылись в зале. Я понимала: идет семейный совет, решается моя участь и с замиранием сердца прислушивалась к разговорам за дверью. Через долгих десять минут мать сообщила: «По результатам обследования врачи сделали заключение: опасность для здоровья не миновала». Техникум тебе «не светит». Я чуть не задохнулась радостью.

Как бы то ни было, поговорка «Что бог ни дает, все к лучшему», на этот раз оправдалась. Судьба распорядилась по-своему. Первого сентября я пошла в восьмой класс.

Ура! Ура! Школьное детство продолжается! Какое счастье! Теперь моя мечта сбудется!! Витек, баба Мавра, Петя, Ирина, я обязательно поступлю в университет!!!

ЭПИЛОГ

Моя героиня продолжила обучение в любимой школе. Грустные мысли и треволнения о будущей самостоятельной жизни, мучившие ее в седьмом классе, очень скоро улетучились. Легкое естественное детство снова вернулось в сердце девочки, и оно теперь было более уверенным и бесшабашным. По сути дела судьба подарила ей два счастливых, по-своему беззаботных года, не омраченных мудрствованием и ненужным философствованием над личными и «мировыми» проблемами. Жизнь в семье не изменилась, но, несмотря на многочисленные трудности, которые бывают у каждого, она радовалась любой приятной мелочи «на полную катушку». И только давняя высокая мечта заставила школьницу в выпускном классе вновь посерьезнеть и усиленно заняться изучением дополнительного материала к вступительным экзаменам в вуз. Физика и математика полностью поглотили ее, вытеснив из головы остатки запоздалого детства.