Наемник

— Это… Приемлемо. — ответила она, хотя мне по лицу ясно, что девушка не понимала почему я предложил ей это. Обучать её чтобы в итоге низвергнуть? Это даже звучит глупо. Впрочем, Морановы тоже поступили очень недальновидно, оставив попытки разобраться со мной. Им следовало ликвидировать меня ещё на пути сюда. Возможностей была масса.

— Вот и решили, а сейчас, давайте зайдём куда-нибудь перекусить, познакомимся плотнее и я распишу наши дальнейшие действия.

Уральские горы. Граница прошедшего боя.

На широком выступе горы с комфортом расположилось два человека. Они лежали в удобных креслах, а от света солнца их защищал навес. Магия блокировала ветер и держала комфортную температуру на ограниченном участке горного выступа. У обоих в руках были бокалы, наполненные древним вином. Такой сорт невозможно купить нигде в мире, а его производство находиться под строжайшим запретом. Более того, его могут пить только воители в ранге не меньше небесного тирана, которых во всём мире, единицы.

Оба человека наблюдали за подходившем к концу бою. Четыре столпа Российской Империи в ходе сражения с драконом превратили ребристую глядь гор в полыхающие руины, но так и не смогли оказать хоть какого-то достойного сражения. Дракон остался невредим, однако никто из людей не погиб. Их пощадили.

— Николай Александрович, неужели в эту эпоху, могущество героев так сильно пало? — спросил один из отдыхающих людей. Впрочем, человеком его мог назвать только невежественный дурак. Любой Одарённый, способный ощущать энергетический рисунок Одарённого бежал бы в ужасе, от того, насколько могущественную сущность он встретил. Это был нынешний владыка драконов и он пришёл сюда чтобы лично проконтролировать своего сородича, дабы она после долгого сна сдерживала себя.

— Уважаемый Аграндерус, прошло больше трёх сотен лет после мифической эпохи. Всё это время в земном царстве был мир и процветание. Нет ничего удивительного, что отсутствие стимула сделало людей слабее и немощнее. И всё же, как видите, потенциал у них по-прежнему есть. — ответил ему собеседник, после чего пригубил вина и слегка прикрыл веки от удовольствия.

Николай Александрович Романов, являющийся для всей Империи великим государем, на самом деле был аватаром для последнего выжившего из древних богов. В обычное время, мирские дела выполнял истинный владелец аватара, а вот сейчас, в особых обстоятельствах, божество брало управление в свои руки. Это очень редкая для него возможность, дабы ощутить вкус жизни.

— Какой же тут потенциал? Сарзахайя даже не смогла унять свою ярость. — посетовал на столпов владыка драконов. — И ладно бы она проснулась просто по ошибке, но нет, её дитя вернулось в этот мир. Вернулось в ином обличие, что само по себе, возможно, катастрофа.

— Я понимаю её недовольство как никто другой, но мы не могли даже предположить, что ваш сородич способен на нечто подобное. — божество поморщилось от досады. — Мы рискнули тканью земного измерения, стерли Сарзахайна из книги мира, пожертвовав узниками Тартара, но лишь освободили его от оков заложенного Творцом потенциала. По сути, мы помогли ему пойти против замысла Творца.

— Я совру, если скажу, что не горд сородичем. И всё же согласен, ситуация, опасная. Люди ограничены сроком своей жизни, слабостью, личными и навязанными потребностям, конкуренцией внутри своего вида и ещё много чем. Сарзахайн, избавлен от всего этого. Он не будет гнаться за славой, имуществом, признанием коим одурманены мысли людей. Думаю, даже врожденные пороки дракона теперь не так сильны в нём, как раньше. Он свободен в своём стремлении к совершенству. Среди всех разумных видов во всех измерениях, он, возможно, единственный кто сможет найти тропу к нашему Творцу дабы встать подле него как равный.

— Стоит ли нам ему помешать? Молодых богов тревожит появление подобной сущности. Они знают вашего сородича только как древнего безумного дракона и не ведают его идей. Да и меня, скажу прямо, пугают возможные потрясения, которые пойдут вслед за ним. — божество, как, впрочем, и владыка драконов ощутили аномалию божественной энергии, но далеко не сразу осознали причину. Только когда пробудилась Сарзахайя, они поняли кто пришёл в этот мир.

— Не стоит вмешиваться. Дела драконов касаются только драконов и никого другого. — собеседник божества произнес свои слова таким тоном, что любому станет ясно о возможных последствиях если кто-то тронет его сородичей.

— Хорошо сказано и я уважаю вашу позицию, однако должен сообщить о вероятных провокациях с нашей стороны. Молодые боги мало знают о вас и не способны здраво оценивать свои возможности. — божество действительно уважало драконьи законы, всё же, именно они истинные правители земного измерения, а боги, в свою очередь, всего лишь кочующие по мирам сущности, своим присутствием, не позволяющие ткани миров истлеть под дыханием бездны.

— Я понимаю. — владыка драконов прекрасно осознавал положение дел и возможность возникновения инцидентов способных спровоцировать начало войны между богами и драконами. А также то, к какой катастрофе это может привести. — Я усмирю Сарзахайю, но лишь до того уровня, чтобы она оставалась инкогнито. Даже я, владыка драконов не имею морального права запретить матери искать своё дитя.

— Этого будет достаточно. В свою очередь, я обещаю, что молодые боги не станут целенаправленно или же через уловки, желать смерти Сарзахайну. Только прямой конфликт, строго по законам человеческого общества и с применением людских сил. Ну, или он нападёт с целью убить меня, Императора. — Романов позволил себе кривую усмешку.

— Да будет так. — заключил владыка драконов.

Закончив разговор, двое человек продолжали молча наблюдать за уже подошедшей к концу битве. Дракон уже не летал среди стремящихся в небо столбов черного дыма. Там, среди них парила девушка, а рядом с ней, болтались в воздухе четыре избитых тела. Она подлетела к отдыхающим людям и бросила тела противников перед Императором.

— Достойные противники. — заключила она, смотря на своего владыку. — Особенно вот этот, красный, он напомнил мне о Штрарке Шипастом.

— Гордись, твоя паства достойна нашей памяти. — похвалил владыка драконов своего собеседника. — Или их теперь стоит называть иначе?

— Вы вольны говорить как вам удобно, я пойму, однако ваша правда, их теперь называют иначе. Они столпы Российской Империи, одни из сильнейших в нации, но если отложить в сторону различные термины в нашем социальном строе, то всё они просто достойные граждане своей страны.

— Мой сын, получается, тоже один из твоих граждан? — спросила Сарзахайя.

— Если его разум занял тело жителя, родившегося в моей стране, то да.

— Тогда приведи его ко мне! — приказала дракониха. Её гнев ещё не утих, и она была немного на взводе.

— Сарзахайя! — прорычал владыка драконов так, что даже земля вокруг него задрожала от резонанса нескольких энергий. Обычный человек и слабый Одарённый бы от такого сразу умер, однако здесь собрались крайне сильные личности и подобное проявление могущества для них означает только серьёзные намерения. — Ты должна самостоятельно его найти, не прибегая ко своей мощи и только в человеческом обличии, вплоть до уменьшения удельного веса, а также следования человеческих законов. Это не обсуждается и нарушение этих условий будет приравнено к позору нашей расы! — каждое слово владыки драконов сопровождалось волнами магической силы, которая продавливала само пространство. Не будь здесь божества, вероятнее всего ткань мира бы истончилась, пропуская эманации дыхания бездны, а позже, на этом месте появился бы разлом.

— Я поняла вашу просьбу, владыка. — ответила дракониха. — В таком случае, позвольте узнать, в каком из человеческих городов он появился?

— Это было третье кольцо Санкт-Петербургской губернии. — произнёс Император. — Сейчас там смутное время и я буду благодарен, если вы, уважаемая, в своих поисках, наведёте порядок среди разбойного люда. — Романов, а точнее человеческая часть сосуда для божества отлично осознавал, что дракон, существо огромного могущества и, если судьба заведёт его в один из человеческих городов, он тут же привлечёт внимание аристократов, которые захотят воспользоваться столь огромной силой. И этим стоит воспользоваться на пользу Империи. — Прежде всего, возьмите вот это. Наденьте, и не снимайте ни при каких обстоятельствах. — он протянул женщине перстень с изящным гербом.