Наемник

Итак, он старался не попадаться Бобу на глаза, и, вероятно, эта тактика была взаимной: Боб его тоже не замечал, как бы по молчаливому уговору.

Однако Мэри-Энн тот уговор не касался.

На третий день после прибытия гостей Каргин сидел в баре служебного корпуса и пил пиво. Датское пиво, немецкое, английское - запасы были неисчерпаемы, янтарная жидкость струилась рекой и с хищным шипеньем вздымалась шапками пены поверх бокалов. Пиво уже текло у Каргина из ушей и булькало в животе, но отказаться он никак не мог, не потеряв престижа в "нашей компании". Впрочем, сидели хорошо, травили в очередь анекдоты, а рассказавший подержанный пил штрафную кружку - кварту, что в нормальной системе мер составляло около литра. Каргин пока обходился без штрафных, учитывая новизну российского армейского фольклора для местной публики - даже бородатая повесть про напророчившего мину боцмана и его дурацкие шуточки не вызывала тут нареканий.

Что до любимой истории майора Толпыго, так она вообще прошла на бис и ура, под громкий хохот всей компании. История была такой: справлял генерал именины, всех офицеров пригласил, а они, как водится, перепились, набезобразили и утром очнулись на губе. Сидят и каются друг другу: кто дочку генерала изнасиловал, кто в пианино помочился, кто влез на люстру с голым задом, бил головой о потолок и кричал, что он райская птичка. Тут приходит генерал, велит построиться, глядит на офицеров грозно и рычит: "Ну, пьянчуги, признавайтесь! Кто ковырял вилкой под хвостом у моего любимого попугая?"

Эту историю Каргин как раз и пересказывал вторично, когда в дверях возникла Нэнси. За ее спиной маячила тощая фигура Хью.

Девушка оглядела сидящих за столом - ухмылявшегося Спайдера, Тома, Сэмми, Стила Тейта и Каргина; затем, ткнув в него пальцем, промолвила:

– Вот этот!

Хью, без большой радости в голосе, пояснил:

– Сеньорита желает искупаться в Лоу бей. Прогулка на лошадях до пляжа по Нагорному тракту с надежным сопровождающим. Мистер Спайдер, распорядитесь.

– Уже распорядился, - пробасил тот, вставая с улыбкой от уха до уха.
– Лучший спутник для сеньориты - папа Альф! Во-первых, полная гарантия надежности, а во-вторых, если кобылка заартачится, сеньорита может оседлать меня. В любом удобном месте.

Но у Мэри-Энн были свои соображения кого и где седлать. Кивнув на Каргина, она с капризным видом притопнула ножкой:

– Сказано, хочу вот этого!

Щеки Тома порозовели, Сэмми хихикнул, а Спайдер развел руками:

– Блаженны ничего не ждущие, ибо они не обманутся… Собирайся, парень!

– Слушаюсь, сэр, - сказал Каргин и с неохотой поднялся. Пиво бултыхалось в его желудке, тянуло книзу. Он коснулся живота, пробормотал: - Один момент… сбегаю за оружием и боеприпасами…

– На полную обойму заряди!
– рявкнул Спайдер ему вслед. Сэмми и Тейт расхохотались.

Через пять минут Каргин был у конюшни, где Дуган, старший конюх, держал под уздцы двух лошадей - породистую вороную кобылку и мышастого мерина. Хью с непроницаемым видом следил, как Мэри-Энн устраивается в седле. Ее рыжие волосы были распущены, короткая юбка не закрывала колен, под розовой маечкой подрагивали полные груди. Что за пристрастие к ярким оттенкам… - раздраженно подумал Каргин. Сам он предпочитал камуфляж и хаки, а в цивильном платье - благородный серый цвет.

Нэнси подмигнула ему.

– Ездить умеешь, киллер?

– Как-нибудь справлюсь.
– Он вскочил в седло, не коснувшись стремени. Казацкая наука, преподанная отцом… Мышастый это почуял и с одобрением фыркнул.

– В бухту заплывают акулы и скаты, - произнес Хью, мрачно уставившись на Каргина.
– Будьте повнимательней. Как вас?.. Керк?..

– Да.

– Так вот, Керк, не спускайте с сеньориты глаз. Я слышал, вы хорошо стреляете? Надеюсь, не только в тире, но также по живым мишеням?

– Да он ведь киллер! Руки по локоть в крови!
– Дернув повод, Мэри-Энн послала кобылу рысью. Дуган еле успел отскочить.

Они промчались мимо служебного флигеля, затем - по пандусу, который круто взбирался наверх, к Нагорному тракту. Там вороная перешла в галоп. Мышастый, грохоча копытами, ринулся следом, но, ощутив твердую руку Каргина, отстал на половину корпуса. Ветер хлестнул всадникам в лицо, волосы девушки взвихрились, короткая юбка вздулась пузырем; сейчас она напоминала ведьму, летевшую на шабаш. Не иначе, как к самому Сатане.

Тьма, свет, тоннель, мостик, снова тоннель… Солнце бьет в глаза, щекочет шею теплыми лучами… Слева - провал, изумрудная зелень болот и мангров, скалы на далеком горизонте; справа - стекающий вниз горный склон, синяя ленточка реки, поселок с маяком среди прибрежных пальм и бухта - словно разинутый рыбий рот. Впереди - рыжая ведьма на черном коне…

Промелькнули горное озеро, купол Второго поста и водопад, питавший реку. Перестук копыт делался то глуше, то звонче, асфальт сменяли горбатые гулкие спины мостов, тяжелый пистолет в кобуре хлопал Каргина по бедру, серый ковер дороги разворачивался все быстрей, все стремительней, и казалось, что в очередном прыжке кони взлетят в воздух, проплывут в нем и рухнут без всплеска и фонтанов брызг в океанскую синь.

Как бы в самом деле куда-нибудь не рухнуть, забеспокоился Каргин, но у дорожной развилки вороная сбавила ход и, пофыркивая, начала спускаться по серпантину на пляж. Пришпорив мерина, Каргин поравнялся с девушкой. Ее глаза сияли чистым изумрудом, бледные щеки разрумянились, и веснушки у вздернутого носика стали почти незаметны. С ним была другая Мэри-Энн, абсолютно трезвая и лет на пять помладше рыжей стервы из "Старого Пью". Может быть, на все десять.

– Скучал, ковбой?
– Нэнси лукаво покосилась на него.

– Не было повода, сестренка. Служба дни и ночи, - отозвался Каргин.

– Служба? Вот как? А я-то думала, в этой дыре только и делают, что скучают.

– Ну, отчего же? Кроме службы тут масса интересных занятий. Можно на звезды глядеть, выслеживать космических пришельцев, можно пиво пить или охотиться на крыс… Еще - присматривать за твоим дядюшкой.

– И как тебе дядюшка?

Неопределенно пожав плечами, Каргин произнес:

– А что? Дядюшка вполне о'кей… Пожилой джентльмен, но в хорошей физической форме. Правда, слегка суховат… Но это уж проблема его племянников и племянниц.

Ответная реплика Мэри-Энн была выразительной, но неразборчивой. Лошади спускались вниз, поматывали головами, шли неторопливо, будто давая всадникам время поговорить. Над дорогой смыкались ветви деревьев, ее асфальтная лента была перечеркнута тенями и походила на блеклую мозаику из серых и черных пятен.

– Моей матери, Оливии Халлоран, по завещанию деда досталась шестая часть фамильного состояния. Остальное, конечно, унаследовал дядюшка, - вдруг сказала Мэри-Энн.
– Потом мама вышла замуж за Джеффри Паркера, нашего с Бобом отца… за англичанина… Но это было не единственным его грехом.

Каргин не произнес ни слова, с невозмутимым видом разглядывая холку мерина. Вероятно, в семье Халлоранов имелись свои счеты, но он не горел желанием в них разбираться. Как говорят британцы, у каждого свой скелет в шкафу.

– Отцу хотелось участвовать в делах компании… - Взгляд Мэри-Энн скользил по резным кронам дубов и сейб.
– Его право, верно? Как ты считаешь, Керк? Все-таки член семейства и крупный акционер… Но дядюшка не признает компаньонов. Особенно тех, которые любят противоречить и спорить… Таких он гнет в бараний рог. Так ли, иначе, но сгибает. Учти, ковбой: он - великий мастер сыграть на человеческих слабостях.