Наркомэр

Иванов мог многое. Он помнил, что благодаря Кожемякину выбрался из Матросовки, где два срока подряд ходил в капитанах, занимая должность оперуполномоченного. Прошлое лето круто изменило его жизнь. Теперь он подполковник и начальник районного отдела.

— Увези его оттуда сам. Вместе с сотрудником военкомата. От меня передай привет и скажи, что так надо. Что это в его же интересах. Договорились? Прямо сейчас. Брось все дела. Я тебя очень прошу. Еще передай, что в течение сборов он будет получать заработную плату, так что в принципе он ничего не теряет. Звони… Записал номер? Ну, пока… Пусть свою машину передаст тебе вместе со всеми документами. Она еще пригодится… Действуй…

Михалыч отключился. Мартын утром, доставив к речному порту Леонидова и Михалыча, высадил по пути Бутылочкина и поехал на работу. Он едва успевал к началу рабочего дня. И вот в отношении его разыгрывается интрига. Не обижайся, Мартын. Это действительно в твоих интересах.

В логове зверя оставался еще один человек. Коля Бутылочкин. Ему тоже могла угрожать опасность. Однако без него возникнут сложности. Да и подозрение в отношении его едва ли существует. Все очень сложно. Ведь устроили же игру под названием «черная» бухгалтерия».

— Меня интересует дама. Племянница губернаторская. Безгодова Марина Валериевна, о которой я упоминал… — напомнил Кожемякин.

— Ах, эта. Совершенно верно. Упустил… Минуточку. — Пальцы Леонидова побежали по клавиатуре. — Попробуем вначале местный банк данных. Вот она. Чиста перед людьми и законом. Никаких зацепок. Теперь попробуем в центральный забраться. Пароли меняют каждый день, как будто это кого-то должно волновать. Тоже мне секрет. Судимость. Страна должна знать своих героев. Вместо этого их законспирировали. Никогда этого не пойму…

Компьютер просил подождать. Время бежало.

— Вот и Мариночка наша. Посмотри, — нахмурился он. — Обширный послужной список. Специальная школа милиции. Университет… Факультет романских языков и литературы. Вот почему они воспользовались испанским. Все очень просто. Даже банально. Страсть, низведенная до ранга повседневности.

— Узнав, что Мартын владеет испанским, она решила на этом сыграть?

— А почему нет? У нее к тому прекрасные данные. Несколько лет службы в ГУВД Новосибирска. Прекрасная карьера. Майорская должность. Оперативный уполномоченный по борьбе с незаконным оборотом наркотических веществ. Затем взятка в особо крупном размере. Однако дело закончилось лишь предъявлением обвинения. В суде оно развалилось. Осталась статья «Неуважение к суду». Шесть месяцев ареста. Легко отделалась. Интересно, чем она могла оскорбить суд?

— Теперь она здесь. Это многое объясняет. Например, то, каким образом дело Безгодова вдруг оказалось у Рябоконя. Племянница — это передаточное звено. Она теперь ведет у него всю оперативную работу. А Тюменцев у них на подхвате, вместо «глушителя». Сглаживает волны, заботится о безопасности и общественных нравах. Отводит удары сверху. Громоотвод и глушитель в одном лице…

«Громоотвод и глушитель». Сведения о губернаторской племяннице, между прочим, полностью отсутствовали в местном банке данных. Там даже не значилось, что Безгодова служила в органах внутренних дел и занимала непростую должность. Едва ли исключение подобных сведений из местного банка данных возможно без участия «глушителя».

Оба офицера продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию. В таких обстоятельствах незаконный оборот наркотиков и других веществ мог только процветать. Он не мог идти на убыль. Ему ничто не грозило.

Кожемякинский телефон вдруг зазвонил.

— Слушаю…

Звонил подполковник Иванов. Срывающимся голосом он поведал историю. Это были драма и комедия в одно и то же время. Подполковник, созвонившись с товарищем из военкомата и выяснив ситуацию по вопросу военных сборов, уговорил того выписать повестку и съездить вместе с ним к одному запаснику на работу. Ну, надо позарез. В интересах того же человека. Хотя сам человек даже краем мозга не подозревает о нависшей над ним фортуне. Надо всего лишь прибыть на предприятие и, сославшись на то, что повестки не находят своего героя, взять того под руки и посадить в машину. На этом импровизация должна закончиться: надо действительно направить парня на сборы. Чем быстрее, тем лучше. Лучше — прямо сейчас.

— Как ты просил, так мы и поступили, — рассказывал Иванов. — Подошли к этому негру. Так и так. Посылали вам несколько раз повестки, но они почему-то возвращаются. Он, конечно, глаза вылупил. Я, говорит по идейным соображениям не хочу. Я, говорит, сейчас на самом деле… Народ собрался и смотрит на него. Даже соболезнующие нашлись. Не отпустим, вроде того, нашего Фиделя… Мне даже жалко стало лейтенанта. Не хочет идти служить — и бог с ним. За руку взял я его и крепко сжал. Вам, говорю, привет от одного полковника. Он вас, говорю, видел утром, но не успел эту радость вам передать. Тот орет: «Какой полковник?! Какое утро?!» Я говорю: может, вы его действительно не заметили. Но он вас хорошо знает. Михалыч его фамилия, говорю. Он и побледнел. Даже черная кожа не спасла. Обмяк и согласился идти.

— Спасибо тебе огромное. Так он что же, действительно попал на сборы?

— Попал! Еще как! Они сформировали команду и направили в Новосибирск. Одного им не хватало для полного комплекта. Для выполнения плана то есть. Будет там заниматься любимым делом. Связью и компьютерами. Я когда ему рассказал, что зарплата за ним сохраняется, он сразу успокоился. Еще я передал ему, что не мог ты лично с ним встретиться и что ему грозит опасность. Записывай номер их части и телефон. Они уже отбыли туда служебным автобусом. Так что дело, можно сказать, сделано.

Михалыч записал. У него отлегло от сердца. Возможно, Мартын войдет во вкус и останется служить…

— Когда мы встретимся? — спросил Иванов. — Мне передали, что ты звонил. Но я действительно находился в санатории… по путевке. Звони. Надо встретиться. Ты так внезапно в прошлом году уехал. Меня вызвали тогда телефонограммой в управление, и в ту же ночь в Дубровке целое кровопролитие произошло. Теплоход «Коршун» затонул в протоке. Гранатометом подорвали. Подвал на губернаторской даче выгорел дотла. С колокольни стреляли. Там нашли стреляную гильзу. Одну. Остальные в овраге и вокруг церкви. Так что ты многое не застал. Тебя, наверно, вызвали, вот ты и уехал.

— Да, уехал, — согласился Михалыч. — Интересная история… Кто же это натворил?

— Разборки мафиозные… Друг друга поубивали, и никаких свидетелей. Естественно, никто это преступление раскрывать не собирался. Возбудили дело. До сих пор «глухарем» в сводках висит. Участковые Молебнов и Богомолов каждый месяц справки пишут. О проделанной работе…

— К тебе еще один вопрос: овощная база у Карасевского болота к тебе относится? — спросил Кожемякин. — Если к тебе, то приезжай. Поговорить надо… — и положил трубку. Подполковник обещал немедленно выехать.

Леонидов недовольно покосился. По плану, утвержденному в Центре, окончательные решения принимает он. Полковник вообще принят на службу недавно. Пусть прошло всего несколько месяцев, как он уволился, но все-таки это уже срок.

— Ты считаешь, мы можем ему доверять? — спросил он дребезжащим голосом.

— Вполне. Когда сюда приезжал Первый, этот человек подавал мне патроны. Так получилось, что пришлось посвятить его в наше общее дело. Об этом известно лишь мне и Центру. Теперь еще и… тебе.