Народы моря

Говорилось также, что мы никогда не узнаем, какой ответ получил Александр от оракула а оазисе, кроме того, что было сообщено теми, кто его сопровождал, но-^не находился а храме в момент явления оракула. Они сказали, что он обещал раскрыть тайну своей матери после возвращение в Македонию. Александр «в письме к своей матери говорит, что он получил некие тайные ответы, о которых он скажет ей и только ей одной»(Плутарх), но он так и не вернулся домой. «Какие вопросы ои (Александр) задавал оракулу, какие ответы он получал – это проблемы, которые обсуждаются историками до сих пор и которые никогда не будут разрешены, потому что Александр держал это в тайне. Он написал своей матери, говоря ей, что сообщит свою тайну только ей после возвращения; но поскольку он не вернулся в Македонию, она умерла вместе с ним»². Это сожаление по поводу нашего неведения пророчеств, данных оракулом и отказ даже от попытки узнать о том, что произошло между жрецом и царем, совершенно неоправданны, поскольку теперь мы располагаем ответами на вопросы Александра, высеченными на камне стелы Изгнанников, воздвигнутой жрецом – еще одним человеком, принимавшим участие в этом знаменитом, но тайном сеансе.

Посетил ли Александр египетские Фивы?

Александр пробыл в Египте с осени 332 г. до н. э. до весны 331 г. О его деятельности в Египте, об основании им Александрии и о его поездке в оазис Сива известно лучше всего/потому что все это описано его более поздними греческими и латинскими биографами. Они, однако, черпали материал из несохранившихся текстов соратников Александра в его завоевательных походах в Азию и Африку, в Египет. Клитарх, правивший Александрией вскоре после ее основания, собрал письменную и устную информацию об Александре, чтобы составить его биографию. Его труд известен главным образом из цитат и ссылок в работах более поздних авторов.

Проблема, которую мы теперь собираемся поднять, не столь уж велика: посещал ли Александр Фивы, столицу Верхнего Египта? В описаниях его пребывания в Египте, имеющихся в его более поздних биографиях, такая информация отсутствует, и создается впечатление, что он ограничил свой маршрут Дельтой,.или Нижним Египтом, поскольку упомянуты старая столица Мемфис, место будущей Александрии и дорога через пустыню в северный оазис. Что касается этого путешествия, свидетельства Птолемея и Каллисфена противоречат друг другу: в то время как один утверждает, что Александр вернулся тем же путем, каким пришел, то есть вдоль побережья, а потом на юг, другой сообщает, что обратный путь проходил по сухопутной дороге внутри страны. Курций Руф, один из более поздних авторов, обронил фразу, которую я уже имитировал на предшествующих страницах: «Из Мемфиса, спустившись по реке, царь направился в глубь Египта». Но ближе к концу своего повествования тот же автор заявляет: «Александр испытывал сильное желание… посетить внутренние районы Египта и даже Эфиопию. Знаменитый дворец Мемнона и Тифона привлекали его, жаждущего познать древности, почти так же, как Тропик Рака. Но приближавшаяся война… не оставляла времени».

Под дворцом Мемнона Курций Руф скорее всего имел в виду храм Луксора, построенный Аменхотепом III, поскольку его колоссальные сидящие статуи на западной равнине Физ, на противоположном от Луксора берегу Нила, были известны в греческом мире как воплощение легендарного Мемнока*. Таким образом, Курций Руф, как кажется,считал, что Александр проник в глубь Египта, поднявшись вверх по реке, но не далее Асвана, вблизи Тропика Рака, не до самих Фив.

Натура Александра, человека любознательного, пытливого, а также тщеславного, вряд ли удержала бы его от посещения храмов древней столицы, известной ему после чтения Гомера: Ахилл, любимый герой Александра, говорит о неисчислимых богатствах стовратных Фив, где у каждых ворот стояло по двести колесниц. Для греков это был самый великолепный город мира. Даже ныне Фивы ежегодно привлекают множество туристов. Как сын бога Амо-на, Александр должен был испытывать сильное желание посетить величественный храм Амоиа в Карнаке – восточных Фивах: он не пощадил себя, когда предпринял утомительную поездку по пустыне в Снву, тяжелое многодневное путешествие, а удобная ладья могла доставить его в Фивы довольно быстро. Он провел полгода, странствуя по Египту, и стремление сэкономить время не могло бы удержать его от того, чтобы подняться вверх по реке до Фив. Разумно также предположить, что, дабы быть коронованным царем Верхнего и Нижнего Египта – титул, который он себе присвоил, – ему следовало бы появиться на церемонии не только в Мемфисе, но и в Фивах.

В храмах Амона в Луксоре и Карнаке Александр построил, в соответствии с обетом, специальные комнаты, и в них сохранились барельефы с изображением Александра, которые до сих пор показывают туристам. Эти комнаты являются весомым аргументом в пользу предположения, что Александр посетил Фивы и был посвящен здесь Амо-ну – верховному божеству египетского пантеона.

Тот же самый вывод можно сделать на основании стелы Изгнанников (стелы Мауниера). «Их сердца возрадовались, потому что (его Величество) пожелал явиться на Юг с полной мощью и победой, чтобы успокоить сердце этой земли и изгнать ее врагов…» Слова о «Юге» вполне могут означать, что царь прибыл в Египет с севера: он шел из Македонии через Анатолию, Сирию и Палестину. Но в следующем фрагменте мы читаем: «Он прибыл в этот город с радостным сердцем; фиванский юноша встретил его с поздравлениями, во главе посольства». Следуюгцая фраза на этой поврежденной стеле говорит о назначении его величеством Менхеперре «на трон его отца как верховного жреца Амона-Ре, царя богов, командующего армиями Юга и Севера». Совершенно натянутым выглядело бы предположение о том, что все это «празднество» было устроено для верховного жреца, который прибыл в Фивы после своего назначения, а не для «его величества», который назначил его или утвердил его на наследственном посту.

Надпись, содержащая обет Александра, в храме Амо-на в Карнаке заслуживает особого непредвзятого внимания археологов. Тутмос III был известен своим царским прозвищем Менхеперре. Таким же, как мы выяснили, было имя князя-жреца, который принимал Александра в оазисе. Следовательно, было бы полезно повторно исследовать сохранившиеся части надписи, чтобы решить, правильным ли является прочтение: «Александр по обету построил комнату для Тутмоса III». Так быть могло, поскольку Тутмос III был величайшим полководцем египетской истории, жившим и воевавшим за шесть веков до Александра¹. Но не могло ли случиться так, что имя Менхеперре относится к верховному жрецу и что сам Менхеперре был одним из тех, кто позаботился, чтобы имя или изображение Александра было высечено в Карнаке в определенной связи с его собственным именем? Сын Менхеперре, как мы увидим, составил длинную надпись по самому ничтожному поводу и запечатлел ее на стенах Карнака. разве могло бы гораздо более важное событие остаться никак не обозначенным его отцом? Стела Изгнанников была найдена именно в Луксоре – еще одном храмовом комплексе Фив. И остаются сильные сомнения в том, что часовня, построенная Александром, посвящалась, как обычно считали, знаменитому древнему фараону.

«Оракул Амона в Сиве был «филиалом» оракула Фив»². Это также объясняет, почему Менхеперре вынужден был действовать и в том и в другом месте. Или до своего паломничества в оазнс или после возвращения из него Александр посетил Фивы.

ГЛАВА IV СИ-АМОН Пенузем II

Когда Александр после своих походов в Центральную Азию и в долину Инда лежал на смертном одре в Вавилоне, его спросили, каковы его последние желания. Он попросил только об одном – быть погребенным в оазисе Сива, где восемь лет назад он услышал, как оракул провозгласил его сыном бога. Кортеж доставил тело Александра в Египет, но Птолемеи был против того, чтобы отдавать тело жрецам оазиса, и выбрал для него могилу в Александрии. Она так никогда н не была найдена. В Сидоне был найден мраморный саркофаг невероятной красоты. Он был украшен изображениями войны и охоты. Теперь он находится в музее Стамбула и известен как саркофаг Александра, но, кроме его великолепия, ни надпись, ни какое-либо другое свидетельство не подтверждают этого вывода.

Когда империя, созданная Александром, после его смерти развалилась, Птолемей, сын Лага, который сопровождал Александра в его победоносных походах вплоть до Индии, приберег Египет для себя и сражался на суше и на море за расширение своих наследственных владений. Некоторые формальные знаки лояльности были оказаны Филиппу Арридею, полоумному сводному брату Александра, а после его смерти – мальчику Александру, сыну царя от Роксаны, родившемуся после его смерти, пока и она и ее сын не были убиты (в 310 г. до н. в.). Только после этого Птолемей объявил себя царем Египта и Палестины и стал основателем династии, которая просуществовала (в Египте) почти триста лет н угасла с Клеопатрой в 30 г. до н. э.

Менхеперре, сын Пенузема, который принимал Александра в оазисе, был сменен на своем посту верховного реца сыном, Пенуземом, названным в честь деда. От него осталось несколько надписей (одна из них довольно пространная), выбитых на стене храма Амона в Карнаке. Пенузем II изображается как верховный жрец, или как пророк, но не как царь. И он никогда не говорил- о своем покойном отце, Менхеперре, как о царе или как 6 последнем царе. Пенузем датирует свои надписи 2, 3, 5 и 6 годами царствования какого-то царя, который не назван. «Хотелось бы установить личность этого неназванного паря», – писал Невилл¹. В качестве сына и преемника Менхеперре, Пенузем должен был жить и действовать в эпоху Птолемея I. Годы 2, 3, 5 и 6 тогда следует считать годами царствования Птолемея I, хотя они могли относиться к тому времени, когда Птолемей, после смерти Александра, осуществляя фактически верховную власть в Египте, еще не провозгласил себя царем². Мы считаем, что Пенузем И исполнял обязанности пророка Амона в последние два десятилетия перед 300 г.

В пространной надписи Карнака Пенуэем обращается к «великому богу», который, как заметил Невилл, выполняет роль «царя». Как и на стеле Изгнанников, «великий бог» назначает писцов, инспекторов и надсмотрщиков. Некоторые из них совершили мошеннические поступки. Пенузем спрашивает оракула Амона, виновен ли некий Тут-ыос, сын Сау-Амона и храмовый служащий, в присвоении части имущества храма. Оракул отвечает яростным движением бровей, как на стеле ^Изгнанников. Длинный текст просит о реабилитации подозреваемого. Насколько верным был приговор оракула, мы не знаем, но то, что на древних стенах храма Карнака было высечено такое пространное изложение столь ничтожного дела, само по себе свидетельствует об упадке.

Было установлено, что у_ч Пенузема II был сын Псу-сенн. Этот Псусенн II иногда считается последним «царем» двадцать первой династии. Не существует надписи, которая со всей определенностью была бы приписана ему или касалась его. Кроме того, установлено, что у Псусенна была дочь, по имени Макаре. На каком основании сделаны такие выводы? Чтобы установить связь между династией, которая проходит под названием двадцать первой, и ливийской династией, считающейся двадцать второй, которая правила в восьмом-девятом веках.