Наружка

Вентилятор, чертыхаясь и призывая «Гринпис» начать борьбу за экологию с очистки подвалов, притащил откуда-то стол, водрузил на него колченогий табурет, смахнул пыль и пригласил на трон Катю:

— Ваше место, мадам.

На этом мужская галантность закончилась: сам бы сел, но девушку видела только ты, тебе и высматривать ее. Здесь как; повезет: можно прождать лишь утренние часы, если объект ходит на работу. А вдруг она из тех, кто выползает из дома только в сумерках?

— Наша служба и опасна, и трудна, А за налогами как будто не видна,

Кате ничего не оставалось, как пропеть очередное творение Белого и занять причитающееся ей место.

— Я пока немного приберусь, — ввиду отсутствия нард Юра занялся вторым своим любимым занятием.

— Но то, что пыль поднимается вверх, ты, конечно, знаешь, — напомнила Катя о своем подпотолковом положении. Закурила.

— Куда, матушка, без нее, — отозвался Вентилятор. — Это наши сотоварищи ошалевают от свежего воздуха, а мы… Хорошо, что крыс нет. А то бы они от дыма и пыли задохнулись здесь. Не, в машине лучше…

Лагута, Некрылов, Белый и подоспевший прямо перед выездом бледный, обцелованный Катей и потому счастливый Моряшин убивали время в новенькой «ладе» через квартал от адреса.

— Ты отключись от всего и спи, — приказным тоном посоветовал Косте майор. — И вообще, топал бы в гостиницу. Тебе нужно элементарно восстановиться.

— Да подумаешь, на полтора литра похудел, — отмахнулся стоически тот, но совета послушался и прислонил голову к стеклу дверцы.

Несмотря на гоношистость, выглядел Костя утомленно: дважды сдать кровь — это здоровья и сил не прибавляет. Ему бы в самом деле отлежаться, но какой мог быть сон, если Катя радовалась его приезду столь искренне и бурно. Лагута, латинский пень с глазами, мог бы отправить в подземелье с Ракитиной его. Единственная отрада, что с ней лысый Вентилятор, а не лощеный Некрылов.

— Полсотни третий, — проверяя связь, ублажила слух Кости Ракитина.

— Нормально, — оценил качество майор.

Все, теперь следующие слова, если они прозвучат, будут «Выход» или «Посадка». Гуляют по эфиру, нарываясь на прослушивание, молодые «наружники», боящиеся потеряться и ощутить свое одиночество. Высший класс — молчащий эфир. А Катя высший класс и в работе, и…

Костя не нашел, как охарактеризовать девушку. Сегодняшние поцелуи, конечно, словно куча орденов на грудь. Но — дежурных, к празднику. А ему бы медальку, но за личную отвагу…

— Спи-спи, — сказал майор.

— Посадка! — отменила разрешение начальства Катя.

Прекрасно. Сон — к черту, на том свете отоспимся. Молодец девочка-объект, что не заставила маяться ожиданием. А остановившийся у адреса голубоватый «БМВ», значит, приехал за ней. Берем на крючок. Ловись, рыбка, большая и маленькая.

Прелесть провинциальных городов в их компактности. Повести здесь «наружку» — одно удовольствие, экскурсия по городу. Нарушили правила? Сами знаем, что со второго ряда могут поворачивать на этом светофоре только «чайники». Но бросившемуся под колеса бдительному гаишнику, жаждущему расправы, — мигнуть левыми фарой и подфарником. Сигнал есть такой специально для милиции: «Свой. Не трогать». Или прислонить к стеклу спецпропуск, красноватую такую корочку: «Не задерживать, не проверять, не досматривать». На крайний случай ретивый постовой может записать номер машины и потом предъявить претензии и выяснять отношения. А сейчас ни-ни, идет работа. Никто же не виноват, что Департамент пока еще нищий и на вторые спецмашины денег не может выделить. Потому и нарушения, так как одним тяжеловато крутиться незаметно. Вместо того чтобы подстраховывать их, Катя с Вентилятором своими ножками будут бесцельно бродить по улицам и переулкам, ожидая команд по рации.

Девушку в красном плаще из «БМВ» высадили около университета. Костя, заранее состроив рожу дебильного студента, выскочил из машины. Лагута и остальные помчались дальше. Вход в адрес — прием, наиболее тщательно отрабатываемый на тренировках. Первым делом — охватить все вывески и объявления на стенах здания и в коридоре. Узнать, кем нужно прикидываться — технарем или гуманитарием, производственником или чиновником, больным или студентом. Иметь набор наиболее часто посещаемых кабинетов. У «техников» — это производственные и отделы кадров, главного инженера, бухгалтерия. У «лириков» — ректорат, библиотека, учебный отдел. А универсальная легенда на все случаи жизни — страдальчески искать туалет.

Все это на тот случай, если вдруг кто-то, как часовой, окликнет: «Стой! Кто идет?» Но многажды доказано: наличие вертушки и проходных не означает, что на них останавливают и проверяют каждого. На Руси испокон веков: если есть забор, значит, ищи в нем и дыру.

Вахтер — неизменный старик с орденскими планками на застиранной армейской рубашке — мерил забытым строевым шагом вестибюль университета. Даже не удостоив его взглядом — надоел, каждый день встречаемся, — Костя по короткому маршевому пролету выскочил из цокольного на первый этаж — вслед за красным пятном. Успел ухватить кабинет; в котором оно исчезло. Фиксация номера и таблички: «Приемная часть». Время 9.15.

Если бы не имел на лице выражение пришибленного студента, мог бы поухаживать за объектом и помочь повесить плащ — настолько быстро вошел следом. Теперь же предстояло отыгрывать свою легенду, сочиненную на ходу:

— Здравствуйте. К кому можно обратиться?

Взгляд — на самую пожилую в кабинете женщину. Пожилые — они сердобольнее и внимательнее.

Угадал: та развела руками — раз ко мне, то прошу. На телефонном аппарате — написанный карандашом номер. Еще не запомнила? Будем надеяться, не от склероза, а потому что новенькая. Прекрасно. Наверняка станет показывать перед остальными свою нужность и значимость. Главное, когда уже привязался к окружающим, не допускать пауз:

— Извините, меня друг попросил зайти. Он хочет поступать в университет. Но сам живет в Риге. Как ему оформлять документы?

— Его фамилия? — Старушенция оказалась похлеще проницательной мисс Марпл из Агаты Кристи. Вот и отдавай предпочтение пожилым! Да их самих в «наружку» без всяких экзаменов…

У Кости мигом выстроилась в памяти неизменная русская троица — Иванов, Петров, Сидоров. К сожалению, никакого отношения к прибалтам не имеющая. Может, сделать их Ивановасом, Петровасом, Сидоровасом?

— Красаускас, — отыскалась в памяти фамилия то ли художника, то ли актера.

— А фамилия литовская, — отметила старушка. — Он кто по национальности — русский, латыш, литовец?

— Литовец, — удивился вопросу Костя. Если фамилия литовская — значит, литовец. — Я не знаю, принял ли он латвийское гражданство.

Девушка к этому времени разделась, подкрасилась, уселась за столик в углу. Самый удобный в кабинете. Значит, работает здесь давно.

— Если гражданство не российское, ему придется платить учебу, — вернула внимание к себе красноярская мисс Марпл.

— Много?

— Цены меняются. Он на следующий год думает поступать?

— Да. Его этим летом завалили и как раз на экзамене по латышскому языку. Представляете? — пригласил собеседницу Моряшин. возмутиться дикой несправедливостью.

— Тогда лучше вам подойти перед началом работы очередей приемной комиссии. Это где-то в мае.

— Хорошо. Спасибо. До свидания.