Наша цель

— Послушай меня, возможно, моя ошибка поможет тебе не совершить подобное. Я надеюсь и хочу в это верить, потому что вижу, как ты любишь, ты же мой сын. Это временное забвение, желание почувствовать себя интересным и желанным кем-то другим. У нас были проблемы, так получилось. Я буду всю жизнь просить за это прощение, хотя твоя мама не желает их слушать. Она вычеркнула это из памяти и дала мне шанс, я благодарен ей за это, благодарен за понимание. Но я не переживаю за себя, услышь меня. Я боюсь за тебя. Пока я пытаюсь забыть сам, ты напоминаешь и помнишь. Это губит не только меня и твою маму, но и тебя самого. Я не хочу ругаться с тобой, сын. Ты не поймёшь наших отношений, как я — твои, как Том — твои, а ты — его, потому что чужая семья всегда потёмки. Услышь меня. Я оступился — я осознал. Давай поговорим спокойно? Решим этот вопрос раз и навсегда, поставив на нём точку? Я расскажу тебе всё, отвечу на любой вопрос, потому что больше не могу смотреть на то, как теряю друга и сына. Я не жду твоего прощения. Я прекрасно понимаю: ты никогда не забудешь, ты не тот человек, что забывает. И если ты говоришь, что никогда так не поступишь, то я только рад. В этом нет ничего хорошего, могу только пожать твою руку и поверить. Но никогда не говори никогда.

— Никогда, — шипит Джаред, и его ярость настолько сильна, что он даже не замечает вошедшую в дом жену, остановившуюся у него за спиной. Наоборот, он только продолжает, и я уже хочу заткнуть его любым способом, но ноги наполнились ватой. Наш спаситель вернулся почти вовремя, если сейчас Джаред не выдаст порцию похуже. — Слышишь? Никогда не предам её. Если надо, я скажу это каждому на планете. Пусть у меня отвалится член, я стану импотентом или он засохнет, но никогда не предам её, потому что отдам за неё всё на свете. Буду вечно гореть в аду, лишь бы она была в раю. Ты слышишь?

Губы дяди дёргаются в улыбке, как и мои тоже. Джаред остается в бешенстве, а непонимание так и скользит по его лицу. Наверно, он сказал всё то же самое, что думаю я. Я отдам и сделаю для Алекс всё. Буду гореть в аду в соседнем котлете от Джареда, чтобы она жила в раю. Лизи же застыла в растерянности из-за происходящего, но спустя несколько секунд выходит от шока и одной рукой обвивает его талию, а вторую ладонь кладёт поверх его кулака. Кажется, Джаред и сам не совсем понимает, потому что подскакивает на месте из-за неожиданности.

— Я утащу тебя собой, — улыбается она, оставляя поцелуй на его предплечье. И, кажется, пожар потух, потому что карие глаза брата перестают быть похожими на чёрную дыру. Они теплеют с каждой последующей секундой, пока она обнимает его.

В эту секунду я думаю о Алекс, к которой чувствую то же, что и Джаред к Лизи. Телефон автоматически возникает в руках, а пальцы находят её профиль и наш некогда наполненный сообщениями диалог. Спустя длительное время, оставляю там новое: «Я люблю тебя больше всего на свете, твоя статья самая лучшая». Нажимаю отправить, и протянуто выдыхаю, вспоминая её первое признание в любви. Моё сообщение является прототипом, именно так я и хотел.

Когда поднимаю голову, Лизи уже принимает объятия отца Джареда и несколько вопросов про дела, работу и проказы Мэди и Мэйса. Джаред же молча стоит за её спиной, но гораздо спокойнее и умиротворённее. Наш бальзам в своём действии, осталось вернуть свой.

Лизи и дядя начинают оживлённо общаться, и я использую этот момент. Подхватив руку брата, веду его на задний двор, и радуюсь тому, что он не спешит сопротивляться. Дверь за спиной закрывается, а мы занимаем кресла.

— Это было хреново, — выдыхаю я, — ты должен оставить это дерьмо в прошлом.

Джаред хмурит брови и устремляет взгляд куда-то вдаль.

— Он прав, ты сам себя мучаешь, и мучаются они. Ты не можешь судить его, ты не знаешь, что было.

— Он просто зажрался хорошим отношением, — фыркает брат.

— Да даже если так, ты должен прекратить. Самому легче станет, если опустишь ситуацию. Кто ещё знает? Крис? Билл?

— Никто.

Это выбивает меня из колеи, потому что два друга Джареда знают его как облупленного, но уверен, что Крис всё же знает и понимает его лучше Билла. Странно, что никто из них не подозревает на чём поехал их друг, хотя, возможно они и понимают, но не лезут. И это очень мудро с их стороны.

— Лизи слишком умна, чтобы не понимать, о чём речь. Плюс один.

— Она и так знает.

— Знает?

— Я давно ей рассказал, — жмёт плечами Джаред, — она всё знает, мы много говорим.

— Ты обвиняешь его, но помни, что сам однажды мог ошибиться или ошибся, это останется при тебе. Лизи простила.

— Я не изменял ей, ещё раз повторяю, — цедит Джаред, сжимая кулаки.

— Ты же не помнишь. И расслабься, я не виню тебя, это лишь упоминание.

— Я в себе уверен.

— Недавно ты не был так уверен.

— Сейчас я полностью уверен. Ничего не было и быть не могло, даже если мне в глотку зальют цистерну, я всё равно не суну свой член в кого-то ещё.

Падаю на спинку кресла и складываю в замок пальцы рук на затылке, раскинув локти в сторону. Джаред слишком закрытый в личном плане человек, я узнал об изменах дяди спустя почти десять лет, пока он нёс всё в себе. Поэтому у него и ехала крыша, да и сейчас едет. Наверно, есть только одна тема, которая будоражит его кровь. Хотел бы знать я, если подобное было или есть между моими родителями? Нет. Абсолютно нет. Я даже думать об этом не хочу. Дерьмово понимать, что кто-то из твоих родителей гуляет налево, и особенно, если второй отдаётся ему со всей душой. Я не могу судить чужую семью, даже если они мои родственники, и не могу осуждать, ведь не знаю, какие отношения были, и что побудило его пойти на такие шаги. Я видел их редко, но всегда думал, что в семье брата полная идиллия, как оказалось, я ошибался. Сомнения начали терзать ещё в школе после его приезда. Джаред неспроста съехал с катушек, для этого нужен резонный повод, теперь я знаю, что он был.

Непривычно сейчас видеть его таким расстроенным, злым и в какой-то степени отчаянным. Я уже забыл, когда последний раз он действительно рвал и метал. Мы оба не замечаем, как рядом появляется Лизи. Присев на ручку кресла, она обнимает шею Джареда и целует его в щёку, на что он сразу отвечает ответным объятием, протянув руку за её спиной.

— Ты как?

— Нормально, — пожимает плечами Джаред.

— Не хочешь поговорить?

— Пошли.

— Не со мной.

Джаред выгибает бровь и косится на меня, задавая жене немой, но вполне понятный вопрос.

— И не с Томом. Твой папа расстроен. Они и так редко прилетают, реши это раз и навсегда. Уже давно пора. Я пока приготовлю ужин, мама с Мэди и Мэйсом скоро вернутся.

— Хорошо.

Лизи ещё раз целует его, только уже несколько раз и в районе виска, после чего поднимается.

— Тебе помочь? — обращаюсь я, чтобы найти повод уйти и оставить Джареда одного для сбора мыслей и разговора.

— Давай, — соглашается она, улыбаясь и кивая головой, после чего, вновь переводит взгляд на мужа: — что-нибудь принести?

— Нет, спасибо.

Лизи посылает ему улыбку, говорящую что-то наподобие «всё хорошо» и первая заходит в дом. Я же задерживаюсь на несколько секунд, чтобы сказать несколько слов.

— Просто выслушай, никто не просит тебя целовать его в обе щеки и бросаться на шею. Каждый может ошибиться, ты тоже ошибался.

Оставляю Джареда одного, и искоса бросаю в его сторону взгляд перед тем, как зайти в дом. Пройдясь по волосам пятерней, он снова хмурится, и я решаюсь немного поднять его настроение.