Наша цель

— Ага, — киваю я. Именно также подумала я, когда впервые увидела Джареда ещё издалека в школе. Моё мнение о нём постоянно меняется. Но Лизи назвала его придурком, что к нему прицепилось по сегодняшний день. Он наш придурок.

Рыжеволосая девушка продолжает молчать и метать взглядом между мной и рамкой, что не совсем приятно. Я не люблю быть центром пристального внимания. И не думаю, что Том что-то рассказывал ей о прошлом: обо мне. Он, как и Джаред, не любит делиться личным.

— Я видела его на днях, — наконец-то, говорит она, обращая внимание к подруге, — он приходил.

Кровь отхлынула от моего лица, а спина, как и ногти, так сильно вжалась в кожу кресла, что я могла легко слиться с ним, как профессор Слизнорт превращается в кресло. Сначала я убью Картера, а потом это сделает Лизи.

— Сюда? — спрашивает Гвенет.

— Нет, на стадион.

— Он играет в бейсбол?

— Нет. Его брат играет.

— Брат такой же красавчик, как он? — улыбается Гвенет, в эту же секунду лицо её подруги становится мрачней прежнего. — Чар? Ну?

— Не будем об этом, — спустя минуту, отрезает она.

— Подожди, ты случайно не про него рассказывала? — с пылким интересом, удивляется Гвенет, положив ладонь на плечо девушки.

— Я не хочу об этом говорить, — цедит вторая, и я уже хочу перебежать на сторону Гвенет, чтобы узнать вторую правду. Глупо, но да, я хочу знать, что он не врал мне, что ничего не было, кроме поцелуя.

Кусаю внутреннюю сторону щеки, потому что тошнота подступает к горлу, а картинки с подобным моментом так и норовят заползти в голову. Я представляла это миллион раз в различных версиях, продолжительности и положении, и ничего из того, что было — не было приятно. Наоборот, таким образом, я лишний раз убивала себя. Я могу добить себя, узнав правду, а могу успокоить, если это не было таким романтичным, эротичным, страстным и желанным. Привет, моё противоречие, я вновь рада приветствовать тебя в своём разуме.

— Не расстраивайся. Он урод, мы же так решили? — с поддержкой, поглаживает её плечо Гвенет.

— Так, — кивает она.

— Урод? — вырывается изо рта, за что я мысленно отрезаю собственный язык, потому что произнесла вопрос вслух.

— Да, — жмёт плечами Гвенет, — он бр…

— Не надо, — резко перебивает девушка, — забудем об этом.

— Ты же хотела по… — снова начинает Гвенет.

— Я сказала не надо!

Сглатываю ком расстройства и разочарования, но возможно, мне знать не стоит. Будь там что-то большее, я не знаю, через какое время смогу смотреть на него без доли отвращения.

— Кто прислал букет? — улыбается новоиспеченная коллега, — поклонник?

— Наверно, — говорю я, пожимая плечами, чтобы выбрать ответ между да и нет.

— Красивые, он явно накосячил или пытается тебя очаровать.

Пройдясь к цветам, она рассматривает каждый букет.

— Не пишет записки?

— Нет, — вру я.

— Кажется, ты плохо смотрела, — смеётся она, вытащив небольшой квадратик из одного букета.

Я снова чувствую, как кровь отхлынула от лица. Не знаю, что Том пишет в них, ведь ту, что сейчас сжата в руках — тоже не читала. Знаю, сейчас, как минимум двум девушкам тут может стать плохо, если он написал своё имя. Хотя, сколько на свете и в Нью-Йорке ещё проживает парней с данным именем? Разве только один, которого мы обе знаем, и который брат того, с кем я на одной из фотографий.

— Тут фотография, — улыбается Гвенет, — очень милая. Он накосячил, явно не поклонник.

Кажется, мир застыл, и я тоже. Я лишь молю Богу, чтобы её не увидела рыжеволосая девушка. Не хочется спустя месяц наживать себе врага. Я слишком хорошо знаю, насколько страшна женская месть. Воспоминания о Алише и Хэйли врываются в сознание, но я встряхиваю головой и протягиваю дрожащую руку в сторону Гвенет, чтобы перехватить вторую часть подарка.

Как только квадратик появляется в руках, что-то помогает расслабиться, но слёзы рвутся наружу, и я вновь застываю. Небольшая фотография, уменьшенная в размерах, которую сделал Том, как минимум четыре года назад. Благодарю небеса за то, что его присутствия на снимке нет, но есть протянутая ко мне рука с браслетом, который он постоянно носит. Черно белая фотография, где на берегу Потомака я, смеясь, бегу от него спиной; ветер помогает волосам липнуть к лицу и трепать их по воздуху. Он всё же поймал меня тогда, хотя, скорей я сдалась сама, приняв его ладонь. Живой кадр с эмоциями, которые когда-то будоражили кровь. На белом квадрате, по центру размещён снимок, а под ним написано «живая», что не совсем понятно. Соскакиваю с кресла и лечу к остальным букетам, откуда вынимаю ещё несколько квадратиков. На всех снимках присутствую только я; где-то есть его нога, рука или часть щеки. Нога, когда он подвернул ее, и я помогала разминать, точней, училась это делать. Опустив голову, я сжимаю ступню Тома и улыбаюсь, слушая его рекомендации, ниже под снимком написано «заботливая». Смотрю на второй, где целую его в щёку, следующая надпись «нежная». Третье фото, где я переплетаю наши пальцы и прижимаю кисть к своей щеке, закрыв глаза и с улыбкой на лице, ещё одно слово «тёплая». Четвёртый тот, что я сжимала в ладони. Разворачиваю квадратик и стараюсь удержать рвущиеся слёзы. Бита застыла в руке, а я, довольная, показываю ему язык, пятая надпись «Смешная».

— Покажешь? — спрашивает Гвенет, на что я мотаю головой в разные стороны.

Это слишком личное, в этом нет ничего эротичного, но эти моменты интимные, родные и любимые, как и тысячи других. Они только между нами. Девушки смотрят на меня с небольшим замешательством.

— Это личное, — говорю я.

— Горяченькое? — смеётся Гвенет, — видимо, мне повезло или не повезло.

— Нет, просто личное.

— Сильно накосячил?

— Достаточно сильно.

— Я когда-то смотрела сериал, и там говорили: «Каждый заслуживает второй шанс», возможно, тебе стоит задуматься.

Согласно киваю и сую записки в сумку, вновь занимая рабочее место. В правом окошке висит новое сообщение, которое я тут же открываю.

Главный редактор издательства Lifestyle Фрэнк Ли:

«Уважаемая мисс Блинд, Ваша статья одобрена, поправки не требуются, а какие требовались — я внёс самостоятельно.

P. S. Адрес знаю, заеду к семи, на сегодня Вы можете быть свободны. Не благодарите.

P. S. S. Если, конечно, не желаете выручить друга, я ведь заслужил данную должность?».

С улыбкой, стучу по клавиатуре:

Автор колонки об интерьере издательства Lifestyle:

"Уважаемый мистер Ли, благодарю за внесённые поправки.

P. S. И за предоставленное свободное время.

P. S. S. Заслужил, чем могу быть обязана?»

Ответ приходит незамедлительно:

Главный редактор издательства Lifestyle Фрэнк Ли:

«Мне нужен кофе, самый большой стаканчик, пожалуйста. Выберите самостоятельно, я Вам доверяю. Заранее благодарю.

P. S. Спасибо, что приняли на данную должность, постараюсь не подвести Ваше доверие».

Хихикая, набираю новое:

Автор колонки об интерьере издательства Lifestyle:

«Принято и будет сделано в течении пятнадцати минут.

P. S. Я запомнила и сохранила данные слова».

— Он? — улыбается Гвенет, замечая просветы радости на моём лице.

— Нет, — отрицательно качаю головой, — друг.

Любопытство так и рвётся из неё, но я не даю ему опередить мой побег.

— Я должна уйти, у меня всё одобрено.

— Ладно, тогда… до завтра? — предлагает она с толикой разочарования в голосе. Расстрою, но о личной жизни я не готова говорить ни с кем, кроме своих друзей. Это я переняла у Тома, хорошая черта не трепаться направо и налево. Чем меньше знают окружающие, тем лучше тебе самой.

Хватаю сумку и новый букет, потому что в последнее время простоте ромашек отдаю большее значение. Не глядя, прощаюсь с девушками, оставляя их в кабинете, и бегу в полюбившуюся кофейню.

Полагаясь на собственный вкус и выбор, беру не один большой, а два средних стаканчика с разным наполнением и вновь возвращаюсь назад в офис. На всё про всё потребовалось одиннадцать минут, что радует. Когда захожу на порог приёмной офиса Фрэнка, не застаю его секретаршу, которая обычно прилипает к рабочему месту с утра до вечера. Стучу в дверь, но не получаю никакого ответа, поэтому набираю его номер, но слышу, как звонок раздаётся по ту сторону. С минуту, раздумываю, не будет ли наглостью войти и поставить напитки на стол, но принимаю попытку узнать у мимо проходящих сотрудников.