Наша девочка
Шрифт:
Я продолжала «проверять» мост, прыгая с одного плота на другой. Я ничего не почувствовала, не заметила, когда вдруг меня кто-то толкнул в спину, и я тут же оказалась в воде. Конечно, я очень испугалась. Не за себя, за ребят – я могла сорвать соревнование. Плавать я умела и сразу вспомнила, что вода в реке ровно «по шейку», как говорила моя подружка. И точно – я опустила ноги на дно и встала. Но прежде чем вспомнить про «по шейку», я успела нахлебаться мутной жижи. Меня тошнило. Больше даже от страха и неожиданности, чем от воды. Течение было сильнее, чем казалось с моста, но я стояла, меня не сносило. Я могла с ним справиться. К тому же плавание было одним из немногих навыков, которыми я могла похвастаться. Убедившись в том, что могу не только стоять, но и идти,
Я повернулась и заметила, как на другой берег, по плотам, убегает мальчишка, тот самый Борька, который меня толкнул, проезжая на велосипеде. Сейчас он столкнул меня в воду. В том, что он сделал это специально, я не сомневалась. Я совсем ничего не понимала. Что я ему сделала? Я его даже не знала!
– Ты нормально? – до меня добрался Мишка.
– Да. Почему он так сделал?
– У него не все дома, – Мишка взял меня за руку и помогал идти. – Отлупить бы его один раз.
Ребята бежали рядом с нами по мосту и подсказывали, куда лучше ступать.
– Он меня сегодня толкнул. На велосипеде. Наталка видела, – пожаловалась я Мишке.
– Ох, не завидую я Борьке. Наталка его отмутузит так, что он долго будет помнить. У Наталки такой удар правой! Она даже хук умеет делать.
Я шла за Мишкой, который крепко держал меня за руку. Мне хотелось запомнить это ощущение – моя рука в его ладони. Я кивала, когда он восхищался Наталкой, и с горечью понимала, что у меня нет никаких шансов. Мишка был влюблен в мою подружку, и розы предназначались ей. Он так ею восхищался, это ведь неспроста. И меня он спасал только для того, чтобы сделать приятное Наталке, чтобы она оценила его помощь. Я даже начала думать о том, что ревную мою подружку к Мишке, но погрузиться в эти мысли мне не удалось.
– Удрал, собака, – сказала, тяжело дыша, Наталка. Мы с Мишкой выбрались на берег одновременно с ребятами. Правила были таковы, что два человека не могли одновременно находиться на одном плоту – шаткую конструкцию начинало раскачивать из стороны в сторону, как качели, поэтому ребята ждали, когда впереди идущий доберется до берега.
– Потом с ним разберемся, – заявила Наталка. – Каринка, ты как? Нормально?
– Да, все хорошо.
– Ты молодец, – похвалил меня Мишка, – даже не испугалась и не кричала. Быстро сообразила, что надо делать. Если бы кричала, воды бы нахлебалась.
– Мое воспитание, – гордо заявила Наталка. – Ладно, давайте начинать. Каринка, держи секундомер.
Я включала секундомер и записывала результаты палкой на песке. Мишка бежал последним и прибежал на две секунды позже Наталки. Мне хотелось, чтобы выиграла Наталка, но и чтобы Мишка выиграл тоже – ведь он бросился меня вытаскивать. Хотя и моя подружка, и другие ребята тоже кинулись на помощь. А я-то думала, что они на меня даже не смотрят. Я страдала почти невыносимо, разрываясь между любовью к Наталке и благодарностью Мишке или наоборот – благодарностью Наталке и любовью к Мишке. Наталка первой побежала меня спасать, а Мишка, не раздумывая, залез в холодную и противную воду. Они оба мне были дороги, и я опять запуталась в собственных мыслях и чувствах, но решила, что все должно быть по-честному, иначе ребята не доверят мне больше ни одного судейства. Ведь они больше всего ценили честность и справедливость.
Все сидели на берегу и тяжело дышали. Мальчишки рассматривали мои записи и спорили. И в этот самый момент к нам подошел Борька. Видимо, он успел вернуться по нормальной дороге, сделав крюк.
– Я тебе сейчас! – заорала Наталка и бросилась на него. Но Мишка ее удержал.
– Чего тебе? – строго спросил он.
– Я тоже хочу участвовать, – сказал Борька.
– Не получится. Мы уже закончили, – хмыкнул Мишка.
– Мишка, отпусти! – вырывалась Наталка. – Я ему сейчас такое устрою, что на всю жизнь забудет, как к моей
сестре приближаться! И еще заявился сюда. Что, получить захотел?Борька отступил. Было заметно, что он боится Наталки. Да и другие ребята смотрели на него с презрением, заслонив меня спинами.
Мишка продолжал удерживать Наталку, которая брыкалась.
– Наталка, ты же его сейчас разорвешь, пусть живет, – уговаривал он ее. – Давай узнаем, чего он заявился. Не побоялся даже. Борька, ты или говори, или беги, я долго ее не удержу.
– У меня есть вклад, – быстро произнес Борька.
– И какой же? – Костик был самым любопытным и самым, можно сказать, домовитым из всей компании. И аккуратным. Он ни одну гайку не оставлял на дороге, подбирал палки, ветки, из которых потом сооружал костер или что-нибудь полезное для компании.
– Вот, – Борис выложил конфеты, фонарик и маленький настоящий кинжал в ножнах.
Наталка ахнула. О таком кинжале она мечтала, я это знала точно. Втайне от тети Сони она брала отцовский, точила его, привязывала к поясу и тренировалась – выхватывала и метала в невидимого противника. Костик не отрывал взгляда от фонарика, а Дамик с Тимуром смотрели на конфеты. Целую гору, в пестрых фантиках.
– Мы согласны, – сказали мальчишки.
– Что? – завопила Наталка от возмущения. – Предатели! Вы же видели, как он Каринку столкнул! И вы его готовы принять в соревнование?
– Все по правилам, – заявил Костик, ревностно следивший за исполнением всех ритуалов. – Если он внес вклад, то может участвовать.
С таким доводом Наталка вынуждена была согласиться.
– Ты же проиграешь, – сказала она, решив быть честной до конца. – Зачем ты участвуешь, если точно знаешь, что проиграешь?
Борис пожал плечами.
– Так вы меня берете? – уточнил он.
– Если ты такой дурак, то берем, – хмыкнула Наталка, решив, что поступила и по правилам, и по совести: предупредила, но раз Борька добровольно соглашается расстаться с такими сокровищами, значит, так ему и надо.
Борис был толстым увальнем. Глаза навыкате, обрамленные длинными ресницами, как у девочки, девичий румянец на щеках и косой подбородок, который создавал впечатление, что он вот-вот заплачет. Он вообще был похож на девочку: чистенький, аккуратный, в хороших брюках и целой футболке. Я не понимала, почему он так себя вел и зачем захотел бегать по мосту. И, главное, зачем он толкал меня, ведь я ему ничего не сделала!
– На старт, внимание, марш! – скомандовала Наталка, и я честно включила секундомер.
Борька вскочил на первый плот и едва не упал в воду. Мальчишки захохотали. Наталка хмыкнула и начала рассматривать кинжал почти на правах хозяйки. Я смотрела на секундомер. Борьке удалось перепрыгнуть на второй плот. Он старался как мог. Было видно, что ему тяжело прыгать.
– Да я бы в таких жоботах все рекорды побил, – вздохнул Костик.
У Борьки и обувь была другая. Отличные кеды с хорошей, не сношенной подошвой. Мальчишки свистели и улюлюкали – Борька едва держался на плоту. Мне вдруг его стало жалко. Зачем он связался с ребятами? Ради того, чтобы его приняли в компанию? Да его бы все равно не взяли! Меня-то приняли только из-за Наталки. И зачем Борька выбрал именно меня для нападок? Потому что я была самой слабой и не могла дать сдачи? Но разве так честно поступать? Ведь он прекрасно знал, что за меня есть кому заступиться. Значит, он делал это сознательно, рискуя получить в глаз от Наталки и других ребят? Я совсем запуталась, но продолжала смотреть на секундомер, чтобы честно записать время. Правила есть правила. Борька добрался только до третьего плота за то время, когда ребята уже возвращались на берег. Еще меня не покидала мысль о цветах – мне очень хотелось, чтобы они были от Мишки. Я иногда бросала на него взгляд, но он вел себя совершенно обычно, как всегда. Никаких тайных знаков не подавал. Хотя я не знала, какие должны быть в подобном случае тайные знаки. Но ведь он меня опять спас. Значит, цветы были от него? Может, он не хотел, чтобы о его чувствах узнали остальные ребята? Или у них принято ухаживать именно так?