Наследие чародея

— Руку… и прости, — прошептал Сакра.

Бриджит нахмурилась, но подала ему руку. И почувствовала, как обломок клыка прокалывает кожу ее ладони. Она дернулась, но Сакра крепко держал ее ладонь своей раненой рукой — так что кровь Бриджит смешивалась с его кровью. Затуманенные болью глаза Сакры наполнились светом. Бриджит почувствовала легкое покалывание по всему телу и догадалась, что он колдует — прямо здесь, на виду у всех, сплетает чары из крови, что их соединяет. По телу Сакры пробежала судорога, он застонал, и в тот же миг невыносимая боль пронзила Бриджит с головы до ног, обжигая позвоночник, нервы, сердце и мозг.

И вдруг все кончилось. Бриджит, тяжело дыша и ощущая слабость во всем теле, опустилась на холодный пол. А Сакра уже смог сесть. Стрела исчезла, а вместе с ней и раны.

— Ну как ты? — встревоженно спросила Сакру Ананда.

— Неплохо, — прохрипел он, зажав ладонью место, из которого только что торчала стрела.

— Кирити, Беюль, приготовьте комнату лорду. — Ананда попыталась придать голосу твердость, но Бриджит слышала, как он дрожит. И по тому, как расширились зрачки Калами, ясно было, что и он тоже это заметил. — Благодарю за помощь, госпожа Бриджит. Мы еще с вами побеседуем когда-нибудь.

Бриджит сообразила, что ее вежливо выпроваживают, и с трудом поднялась на ноги. От этого усилия перед глазами все закружилось, и Бриджит взглянула на свою окровавленную ладонь. Зуба не было, не было и следов, которые должны были остаться. Однако Бриджит испытывала ужасную слабость и жажду, словно из нее вытекло целое море крови.

А потому, когда Калами взял ее под руку и повел к двери, Бриджит с благодарностью приняла его помощь. Стоявшая у порога Ричика подхватила Бриджит под другую руку, и вдвоем с Калами они буквально вытащили ее в коридор.

Но впереди расстилались сотни ярдов комнат, коридоров и переходов. Бриджит стало дурно от этой мысли. Калами и Ричика, пошатываясь, пытались удержать ее в вертикальном положении.

— Я не могу идти, — выдохнула Бриджит, испытывая головокружение и тошноту.

— Еще немного. — Голос Калами был словно чужим. Бриджит чувствовала, что он весь натянут как струна. Поскольку другого выхода у Бриджит не было, она молча кивнула и покорилась.

Должно быть, Калами что-то приказал Ричике, поскольку девушка поспешила вперед и распахнула простую, ничем не украшенную дверь. Комната, находившаяся за дверью, сверху донизу была убрана коврами и гобеленами. Калами уложил Бриджит на диванчик, поверх груды вышитых подушечек, и она занялась созерцанием позолоченного потолка.

— Принеси воды, хлеба и вина.

Дверь открылась и закрылась снова, выпустив Ричику из комнаты.

— Бриджит, — Калами подошел к дивану и наклонился над ней. — Ты можешь говорить?

— Да.

Бриджит с радостью обнаружила, что ее голос больше не дрожит, но о том, чтобы сесть, не могло быть и речи.

— Значит, ты можешь рассказать мне, как ты оказалась в комнате Ананды вместе с ее шпионом. — Теперь голос Калами звучал спокойнее, но не настолько, чтобы смягчить резкость его слов.

Бриджит потерла виски ладонями:

— Я видела лебедя, но на самом деле это был Сакра, и я…

— Видела? В своем видении?

— Да, — солгала Бриджит.

«Надо сосредоточиться и, несмотря на головокружение, собраться с мыслями. Если удастся скрыть от Калами эту новую особенность зрения, то с ее помощью можно будет получать достоверную информацию, и он не сможет этому помешать. Может, благодаря этому двойному зрению она наконец поймет, что кроется за ее недоверием к Калами — собственное разыгравшееся воображение или же что-то большее».

— Но как об этом узнала Ананда? Почему она позвала тебя на помощь?

Бриджит описала сцену, произошедшую во дворе.

— Но почему?! — Калами принялся расхаживать вдоль дивана. — Почему ты не позволила солдату убить его? Ты ведь знаешь, что это за человек!

Бриджит потерла лоб, пытаясь срочно что-нибудь придумать.

— Я подумала… — Она неопределенно взмахнула рукой. — Теперь Ананда мне доверяет. Я решила, что это может быть полезно для тебя и для вдовствующей императрицы.

Калами внезапно остановился.

— Я должен извиниться, Бриджит, — произнес он уже мягче. — Это действительно была разумная мысль.

«И слава богу, что она вовремя пришла мне в голову», — подумала Бриджит, глядя в потолок. Пожалуй, настал подходящий момент, чтобы сменить тему.

— А что… что это Сакра со мной сделал?

Калами взял ее выпачканную в крови руку, повернул ладонью вверх и провел пальцем по коже:

— Тебе было больно?

Бриджит кивнула. «Не дай бог испытать такую боль еще раз!»

— Возможно, он забрал у тебя часть энергии. — Калами осторожно положил руку Бриджит обратно на диван. — Изредка колдуны могут обмениваться энергией, но это не просто. Должно быть, у него с собой был какой-то сильный талисман, раз он так легко с тобой справился.

«Например, такой, как клык?» — подумала Бриджит, но ничего не сказала.

Вернулась Ричика с серебряным подносом, уставленным кувшинами и кубками. Калами смешал воду с темно-красным вином и заставил Бриджит выпить. Она повиновалась, хотя, даже разбавленный, напиток этот был достаточно крепок, и у нее моментально закружилась голова.

— Проследи, чтобы она выпила все до дна, — приказал Калами Ричике. — А потом пусть спит.

— Ты должна собраться с силами, Бриджит, — добавил он, обращаясь к ней. — Грядущие дни могут оказаться даже более трудными, чем я думал.

Бриджит сделала еще один глоток крепкого вина и увидела в глазах Калами удовлетворение. «Да, сэр, боюсь, вы правы».

Покинув Бриджит, Калами зашел в свои покои только для того, чтобы сбросить плащ и забрать одну из своих сорочек. Оттуда он по северной лестнице спустился во двор, навстречу зимнему дню. С удовольствием вдыхая холодный воздух, от которого все чувства становились ярче и острей, Калами по расчищенной дорожке прошел к службам. Именно здесь делалась вся та работа, что обеспечивала существование императорской семьи и знати. Ткацкая и портняжная мастерская располагалась между прачечной и красильней, так что шум и вонь проникали даже сквозь закрытые ставни и двери.

Изнутри помещение освещалось множеством ярких фонариков и светом нескольких очагов, закрытых экранами. Все жаровни тоже были аккуратно прикрыты, чтобы ни одна искорка не упала на дорогие ткани. Рулоны холста покоились в открытых сундуках или ждали своей участи на длинных раскройных столах. Из дальнего конца помещения доносились треск и клацанье ткацких станков. С каждым, кто нанимался сюда на работу, Калами беседовал лично, чтобы убедиться, что никто из ткачей не имеет способностей к магии. То же самое касалось швей и портных, которые хлопотали вокруг манекенов: соединяли и сшивали лоскутки ткани, закладывали складки и собирали оборки, вышивали узоры, а также заштопывали дыры и прорехи на изящных платьях придворных.