Наследие чародея

— Спи, Ричика. Я просто хочу посидеть одна и подумать. — Бриджит усадила девушку обратно в уютное гнездышко из подушек, а сама снова села на диван.

Ричика успокоилась. Немного погодя ее веки сомкнулись и опять послышалось умиротворенное посапывание.

Бриджит, напротив, спать не хотелось совсем. Ее охватило радостное возбуждение, как у ребенка, который предвкушает ночное приключение. Убедившись, что Ричика действительно заснула, Бриджит встала с дивана и взяла в руки лампу, загораживая ее грудью и ладонью. Звуки шагов тонули в мягком ковре, заботливо смазанная дверь открылась абсолютно беззвучно. Бриджит поспешила выскользнуть из комнаты, пока какой-нибудь случайный сквозняк не разбудил Ричику.

Она оказалась в коридоре, где царила такая абсолютная тишина, словно весь мир затаил дыхание. Это оглушительное безмолвие напомнило Бриджит Земли Смерти и Духов.

— Где ты? — спросила она у тьмы. Но ее шепот затих, словно и не выйдя за пределы круга света, отбрасываемого лампой. И тьма ничего не ответила.

Однако Бриджит не чувствовала ни малейшего желания возвращаться на свой диванчик. Она огляделась вокруг, насколько позволял свет лампы, и задумалась, куда идти. Слева находились комнаты императрицы Ананды, поэтому Бриджит повернула направо. Она подхватила свободной рукой подол юбки, чтобы не наступить на нее, и ускорила шаг. Нужно поскорее уйти подальше, чтобы Ричика, если проснется, не сразу ее обнаружила. Эти стены полны тайн, и наконец-то появился шанс хоть что-нибудь выяснить.

Путь Бриджит пролегал не столько по коридору, сколько сквозь анфилады сообщающихся комнат. В свете лампы то и дело сверкала позолота, виднелись кусочки настенной росписи и складки гобеленов, которые легонько колыхались, когда Бриджит проходила мимо. На паркете сменялись узоры из звездочек, ромбов и переплетенных колец. Ноги Бриджит в мягких туфлях ступали совершенно бесшумно, а ее обоняние не улавливало ничего, кроме запахов полированного дерева, пыли и холода.

Внезапно впереди послышались шаги. Бриджит остановилась и стала озираться в поисках укрытия. Она стояла в узком, увешанном портьерами коридоре, оба конца которого упирались в просторные залы. Шаги приближались. Бриджит отодвинула ближайшую портьеру и спряталась за ней.

За тяжелой бархатной тканью обнаружилось окно, из которого нещадно дуло. Бриджит почувствовала, как иголочки холода покалывают спину. Лампу, чтобы ее дрожащий огонек не заметили, пришлось опустить на пол.

Шаги, а вместе с ними голоса и свет, уже достигли маленького коридора.

— Ваше Императорское Величество, прошу вас, — сказал кто-то. — Давайте вернемся.

— Да он тебя не слышит, — заметил другой. — Чего суетишься?

— Тише ты! Не забывай, он наш законный император!

«Император?» Бриджит затаила дыхание, заслышав шаги совсем рядом.

— Я тебя слышу, — произнес новый голос. — Где же ты?

«Слышит? Кого? Неужели тот же голос, что позвал и ее?»

Бриджит осторожно выглянула из-за портьеры.

В окружении вооруженных стражников и кучки слуг в ярких ливреях стоял худой бледный человек в простом сером плаще. Через плечи слуг Бриджит увидела, что он как-то странно топчется на одном месте.

— Я слышу тебя, — сказал он. — Я здесь.

— Прошу вас, Ваше Императорское Величество. — Слуга в ливрее, подпоясанной золотым кушаком, протянул руку к человеку в сером плаще. — Вам пора возвращаться в постель.

Но если император (кажется, его звали Микель) его и услышал, никак не отреагировал на эти слова. Вместо этого он стал на колени и принялся шарить руками по мозаичному полу.

— Здесь, — сказал он, а может, просто повторил «я здесь», Бриджит толком не расслышала.

Слуга с золотым поясом опустился на колени рядом с императором.

— Пойдемте, Ваше Величество. — Он тронул руку императора которая беспокойно ощупывала пол. — Вы должны пойти с нами.

Бриджит плохо было видно, что там происходило, поскольку приходилось вглядываться сквозь целый лес ног.

— Должен? — переспросил император слабым, неуверенным голосом.

— Должны. — Слуга поднялся, увлекая императора за собой.

— Должен. — Теперь это прозвучало как утверждение.

После этого толпа стражников и слуг двинулась прочь, сопровождаемая топотом сапог, шарканьем ночных туфель и шорохом одежды.

Только когда свет и голоса исчезли за дверью, Бриджит вышла из-за портьеры с лампой в руке. Она поспешила туда, где только что ползал на коленях император, наклонилась и стала торопливо ощупывать плиты пола. Ничего. Ничего, кроме дощечек паркета из прохладного дерева, тщательно подогнанных друг к другу. Ни щели, ни мерцания света.

Бриджит поднялась с коленей. Что бы ни послышалось императору, что бы ни почудилось ей самой, это было где-то в другом месте.

«А раз так — нет смысла здесь торчать». Бриджит взяла лампу поудобнее и двинулась по коридору дальше.

Из последней комнаты было два выхода: дверь на балкон и широкая лестница с колоннами из светлого камня, испещренного темными прожилками. Не раздумывая, Бриджит спустилась по ступеням, подняла лампу повыше и увидела две высокие резные двери — такие массивные, что требовались усилия по меньшей мере троих человек, чтобы открыть створки. По обе стороны от дверей в стене были проделаны узкие окошки, которые тянулись от пола до потолка, терявшегося в густой тени. Бриджит ужасно хотелось заглянуть внутрь, но она не стала этого делать. Свет лампы отразился бы в десятках стекол, и тогда ее наверняка увидели бы и задержали.

А этого допустить нельзя. Теперь Бриджит поняла это со всей ясностью. Это был ее шанс, возможно единственный, выяснить хоть что-то. Правда. Вот что сейчас самое главное. Правда о ней самой, правда об императрице, об Ананде, о Сакре и о Калами. Особенно о Калами. А еще — о голосе.

Теперь у Бриджит под ногами лежали каменные плиты, уложенные в узоры ничуть не менее затейливые, чем деревянный паркет на верхнем этаже. Коридор разветвлялся в разные стороны. Бриджит повернула налево, интуитивно догадываясь, что все важные вещи в этом дворце должны находиться рядом и то, что располагается под комнатами Ананды, может оказаться интересным.

Запертые двери появились перед ней так внезапно, что Бриджит едва успела вовремя остановиться. Она зажала рот рукой, чтобы заглушить испуганный вскрик.

В слабом свете лампы едва заметно выступили вырезанные на дверях фигуры. На уровне глаз, крыло к крылу, тянулись ряды орлов с распростертыми крыльями. А под ними были вырезаны прямоугольники. Или… Бриджит наклонилась, придвинулась вплотную к створкам и провела пальцем по холодному дереву. Нет, это не просто прямоугольники, это книги!

«Библиотека…»

Бриджит ощупала дверь в поисках ручки, но ничего не нашла. В конце концов она просто навалилась плечом на тяжелую деревянную створку и нажала изо всех сил. Дверь медленно и неохотно отворилась. Бриджит вошла внутрь.

Библиотека представляла собой длинную сводчатую галерею, тянувшуюся вдоль одной из дворцовых стен. Лунный свет лился сквозь окна, сделанные из тысяч стеклянных ромбов — таких толстых и неровных, что свет становился зыбким и размытым, словно проходил сквозь толщу воды. Кроме света, многочисленные стекла в избытке пропускали в помещение холодный воздух. Бриджит поежилась и впервые порадовалась своему плотному платью и теплой шали.