Наследие предков

Это вам не спред из того же пальмового масла, а настоящее сливочное масло. Белый хлеб, испечённый в печи на дровах, стоимостью 32 копейки. Его сжимаешь, а хлебушек расправляется в исходную форму.

А запах такого хлебушка…

Ладно, не буду больше дразнить искушённого читателя. Так можно о продуктах из СССР рассказывать до бесконечности. Купили мы всё, что бабушка заказала. А на сдачу пятьдесят копеек купили 200 грамм ирисок «кофейных» и пошли назад.

Глава 4. Знакомлюсь с не чистой силой

Северные деревенские дома отличаются своей монументальностью. Это вызвано суровой необходимостью. Зимой выпадает столько снега, что проблематично выйти из дома. Поэтому в глубокую старину придумали все строить под одну крышу. Исключение — это баня.

Баня всегда должна стоять на порядочном расстоянии от дома. Очень опасное сооружение в плане пожара.

Вот и у моей бабушки дом огромный, северной постройки, дом и двор под одной крышей. Этот двор называется повЕть. На первом этаже такой повети держали скотину — лошадей, коров, овец. На второй этаж завозили на лошадях, запряженных телегами, а зимой санями, сено по въездным настилам из бревен. А сено выгружали на третий этаж, ограниченный сверху крышей дома, с снизу жердями, чтобы сено не запрело и не свалилось на второй этаж.

Дом 1941 года постройки. В 1941 году летом был пожар в деревне. Сгорело полдеревни и бабушкин дом в том числе. Деревню отстраивали жёнки, если сказать на северном наречии. Мужики уже ушли на фронт воевать.

В деревне на Руси всегда жилось непросто. До революции крепостное право отменили в 1861 году, но крестьянам легче жить не стало. После революции крестьянам тоже сладко не жилось. Продразверстка, уничтожение крепких крестьян под видом кулаков.

Зарплату крестьянам не платили, а начисляли трудодни. Кто не знает, трудодни — это единица измерения труда крестьян. И такое «рабство» крестьян продлилось целых 36 лет. Только с 1966 года официально крестьянам в колхозах стали платить зарплату. В 1956 году Никита Хрущев начал этот процесс, когда стал укрупнять колхозы в совхозы, а закончилось уже при Брежневе. Зато в те времена в городах в магазине всегда были свежие продукты: молоко, сметана, мясо. Но какой ценой?

Кто в деревне держал свою корову, должен в год сдать государству 400 литров молока. Я не придумываю, мама девчонкой вечерами бегала с трехлитровым бидончиком с молоком до соседней деревни. Там и был пункт приема. А всё, что корова даст больше 400 литров, то твое. Держишь свиней, будь добр сдать мясо. Сдать обязаны крестьяне и яйца, нет кур, а хоть сам несись! Причем сдавали государству всё БЕСПЛАТНО.

Дети из города летом разъезжались по пионерским лагерям на летний отдых. А дети из деревни завидовали детям из города. Почему? Очень просто: городские купаться, загорать на пляж, а деревенские всё лето работали в колхозе. Кстати, в той моей жизни мама рассказывала, как бригадир про нее и ее подругу в районной газете напечатал. Что такая и такая убежали с сенокоса купаться, и из-за их безответственного поведения бригада не выполнила план. А девочкам на тот период было всего по 14 лет. Вот такая жизнь в деревне была.

В 21 веке, «когда космические корабли бороздят просторы большого театра», в деревне тоже не всё нормально. Сам видел, как в 2022 году, пока стоял с удочкой на берегу Двины. Приехал на берег «козлик», из него вышла молодая семья. Два карапуза, мальчик и девочка лет четырех и шести, спрыгнув с машины, стали играться в песке. Глава семьи с заднего сидения достал двуручный короб с бельем. Потащил его на мостки, а его молодая жена, лет этак 24, на мостках стала полоскать белье. Это летом, а зимой придется поласкать белье в проруби? Вот вам и 21 век…

В тот день, после завтрака мы с братом были на повети. Я затачивал на верстаке напильником пилу, брат качался на качели.

И я увидел самого настоящего домового. Он вышел из старого шкафа, где лежали вещи. Одет он был в темные штаны, рубаха синего цвета навыпуск и плетёный цветной пояс. Длинные пшеничные волосы забраны в косичку. А на ногах были советские красные кеды фабрики «Красный треугольник».

— А звать величать как вас? — спросил я домового.

— Кузьма меня звать, — ответил домовой.

— Саш, и ты видишь вот его? — спросил брат, указывая на домового.

— Я вижу, а как видишь ты?

— Видит, потому, касатик, что твой брательник тоже из потомков древних, только молод еще. И дар проснулся не до конца. И наш, и лесной народ клятву дал во всех начинаниях и в годину лихую помогать во всем. Наши они создатели. И когда они ушли за предел, обещали мы помощь оказывать наследникам силы. Вот ты, Александр, вижу, знаний много получил. Но не все. Сдается, тебе надо дедушку водяного посетить. У него есть заветные знания, которые тебе пригодятся обязательно.

— А как я его найду? — спросил я.

— Всё просто, за рекой остров, там и найдешь.

— Да кроме ивняка там ничего нет! — возмутился я.

— Не забывай про магию, — сказал Кузьма.

На следующий день с утра я отправился на соседской лодке, кстати, местные жители баркасами эти лодки называют. До середины двадцатого века в этих местах была крупная артель. На которой шили, да именно шили, а не строили, не только баркасы, но и баржи для перевозки грузов длиной до 30 метров. В 21 веке такое ремесло считалось уже утерянным.

Переправился я через реку на веслах, вышел на песок. И пошел вглубь острова. Песок в этих местах очень крупный, и когда по сухому песку идёшь, он визжит. Нигде и никогда такого не встречал. Создавалось такое впечатление, что идешь по снегу.

Посмотрел магическим зрением и увидел дом, точнее даже терем. Терем был с огромными окнами. Перед домом резная беседка, в которой сидел здоровенный мужик с бородой и усами. Бровям, которые были у незнакомца, позавидовал бы сам Леонид Ильич. И большие, чуть навыкате глаза.

— Здравствуйте, уважаемый.

— И тебе не хворать, — ответил мне незнакомец.

— Меня звать Александр. А вас?

— Иван Васильевич Мартушев.

— И люди называют этот остров Мартушев, — сказал я и улыбнулся незнакомцу.

— А так и должно быть, — ответил он мне.

— Подожди, я понял, кто ты! Ты наследник древних, давно я тебя ждал.

— Эй, охальницы, в доме гость!

— Чаю нам, да со сладостями, да водицы из студеного колодца черпайте.

Из дымки, что клубилась на заднем дворе дома, вышли девушки в полупрозрачных невесомых одеяниях.

— Да ведь это русалки!

— Да, помощницы мои, — ответил мне водяной.

— Дурехи, утонули все вместе, уж 21 год прошел. На баркасе танцы устроили. А плыли аж двадцать одна душа. Немногие выплыли.

— Это в октябре, было — спросил я.

— Александр, я поражен твоей осведомленности!

— Ничего удивительного, некоторые из них учились с моей мамой в одной школе.

Вскорости уже в беседке стоял пузатый самовар, обещанные сладости, северные ягоды в сиропе и берестяных туесках, пироги с морошкой, кулебяки или пироги с рыбой.