Наследие

— Явись!

Зеркало безучастно отражало бледное мужское лицо с горящими серыми глазами, жадно вглядывающимися в чистую гладь. Никто не явился, ничей образ не шагнул из призрачной глубины. Тряхнув волосами, Эрхольд подавил все чувства, обуревавшие его. Нельзя показывать слабость даже духу. Он не позволит ей увидеть, что рана все еще кровоточит. Мертвые бывают слишком жадными до живых чувств, стремясь поглотить извне то, что не могут уже ощущать сами. Ей его чувства не были нужны, пока в теле теплилась жизнь, значит, не получит их и мертвой.

Эрхольд вернулся к креслу, развернул его к большому напольному зеркалу, расслабился и ровно произнес:

— Виалин Шагерд, призываю тебя.

Ему не нужны были долгие ритуалы, не нужны заговоренные свечи, не нужны проводники, пентаграммы и прочие атрибуты, используемые другими магами. Эрхольд знал дорогу в мир мертвых, он был связан с их миром, управлял душами, приказывал телам. Смерть была черному лорду верным союзником. Его кровь открыла ему эту дверь еще в детстве. Поэтому Эрхольд лишь выбрал дорогу, по которой должна была прийти, вызванная им душа, постучался и замер в ожидании.

Томительно долгое мгновение зеркальная гладь оставалась чистой, мужчина даже успел нахмуриться и недовольно поджать губ. Но вот зеркало подернулось сероватой дымкой, помутнело, и лорд увидел тень, скользящую в тумане. Тонкий женский силуэт с развивающимися длинными волосами. Эрхольд стиснул подлокотники, усмиряя бешеный бег сердца. Он кусал губы, заставляя себя расслабиться и не вглядываться так жадно в потусторонний облик своей возлюбленной, но, как он не старался, дыхание перехватило. И когда из зеркала шагнула полупрозрачная молодая женщина, он простонал:

— Виалин.

Она выглядела совершенно безучастной к тому, кто ее позвал. Замерла рядом с зеркалом, глядя пустым взглядом черных глаз сквозь мужчину. Руки безвольно висели вдоль тела, волосы окутывали тело черным плащом, и Эрхольду захотелось подойти и откинуть их на спину, чтобы любоваться контурами ее тела. Но он остался сидеть на месте, зная, что все рано ничего не выйдет, и дух просто развеется, если его коснуться.

— Ты узнаешь меня? — спросил черный лорд.

— Да, Эрх, — бесцветно отозвалась она и снова замолчала.

— Как ты? — вопрос был глупейшим по своей сути, но Эрхольд никак не мог найти слов, не мог придумать ответа, даже не мог понять, зачем призвал ее.

— Мне спокойно, — все же ответила Виалин.

— Ты… — голос сорвался, и мужчине пришлось откашляться. — Ты простила меня?

— Духи ничего не чувствуют.

— Но помнят.

— Да.

Эрхольду отчаянно хотелось встряхнуть ее, услышать прежние дерзости, хотя б просто увидеть огонек в глазах, но и это было бесполезно.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась жива, — наконец, произнес мужчина. — Мне не хватает тебя.

Нет, не то! Он не должен этого говорить. Не должен признаваться. Бездна, он вообще не должен был звать ее! Нужно прогнать, нужно вернуть туда, где она обитала все это время. Пусть уходит. Немедленно!

— Побудь со мной еще немного.

Зачем? Зачем он это сказал?! Отправить восвояси и забыть, навсегда забыть все, что связано с ней. И ее забыть!

— Я не могу уйти, пока ты меня не отпустишь.

— Но ты хочешь уйти…

— Да.

— Почему? Ты все еще злишься.

— Я не злюсь.

— Да-да, у тебя нет чувств, — с едкой насмешкой ответил черный лорд. — У тебя их никогда не было. Ни при жизни, ни сейчас. Бесчувственная дрянь.

— Зачем ты призвал меня? — все то же равнодушие. Ни любопытства, ни обиды, просто вопрос.

— Недавно мне показалось, что ты жива, — устало ответил Эрхольд. — Я подумал, что ты опять солгала мне, разыграв свою смерть.

— Я мертва.

— Вижу, — отмахнулся мужчина. — Ты знаешь, кто еще обладает силой Бездны?

— Нет.

— Но ты можешь почувствовать ее?

— Духи не чувствуют.

— Бездна!

— Отпусти меня.

Эрхольд сузил глаза. Хоть что-то осталось неизменным.

— Я не отпускаю тебя, Виалин.

— У тебя нет такой власти. Отпусти.

— Нет!

Она скользнула к зеркалу. Глаза Виалин были все так же пусты, полное равнодушие ко всему, ни единого всплеска. Просто тень, ничего не осталось от прежней яркой жизни. Безучастная. Обычный потревоженный призрак… Тогда почему черный лорд так ясно почувствовал, что она опять издевается над ним?

— Я запрещаю!

— У тебя нет власти.

Душа Виалин Шагерд теперь смотрела на него из зеркальной глади, с каждым мгновением ускользая все дальше и дальше.

— Вернись!

— У тебя нет власти.

— Виалин!

Эрхольд вскочил со своего места, бросился к зеркалу. Ладони ударились о холодное стекло. Теперь он вновь видел лишь свое отражение, дверь в мир мертвых закрылась. Зеркало прояснилось, и лишь тяжелое дыхание мужчины оставляло мутное облачко на его поверхности.

— Виалин Шагерд, призываю тебя! — Ничего не изменилось. — Виалин Шагерд, призываю тебя! Виалин Шагерд, я призываю тебя!!! — И вновь только он и его полубезумный взгляд почерневших от прилива Силы глаз. — Дрянь! Проклятая скользкая дрянь! Призываю тебя!!!

В бешенстве метнулся прочь от зеркала. Взмах руки, и оно взорвалось, осыпая лорда осколками. Кровь потекла по порезанному лицо, закапала на пол с руки, все еще вскинутой для выплеска Силы. Эрхольд огляделся, судорожно вздохнул и глухо произнес:

— Я не отпущу тебя, Виалин.

Глава 12

Отсветы огня из очага плясали на стенах маленькой сторожки. Тени следовали за оранжевыми бликами, подрагивая, лениво переползая с места на место. За окошком царила умиротворяющая чернота ночи, приносившая тихий шелест листьев на деревьях, далекий крик ночной птицы, ворчание каяра, расположившегося где-то за стенами нового жилища Фиалки.

Под чистой тряпицей на столе лежал румяный пирог с ягодами, наполнявший домик приятным ароматом. Чистая посуда стояла на полочках аккуратными стопками. В углу притаился веник, выполнивший на сегодня свою работу. Над ним на потолке висела одинокая паутина, оставленная хозяйкой дома сознательно. И теперь из ее плетеной серединки на обитателей сторожки посматривал деловитый паучок, уставший от дневных паучьих дел.