Наследие

Леший вновь принял привычный для себя вид под ошалевшим взглядом недоумевающего эльфа.

– А теперь пошел вон и учти, – увижу хоть одного ушастого за границей леса, уши оторву и скажу, что так и было, и можешь не сомневаться, сил у меня на это хватит.

– Молю тебя о просьбе, пожалуйста, хоть изредка рассказывай мне о ней и позволь помогать финансово.

Эльф схватил старика за ноги.

– Хорошо, да будет так. А теперь приведи себя в порядок, негоже светло-рожденному появляться перед сородичами в таком виде.

Лицо Леона вновь окаменело, он сел на своего коня и погарцевал в сторону созданного портала.

На улицах Арканара царило смятение, царица Аика вышла навстречу своему мужу, и, узнав от пришедших к ней эльфов, что он силой выгнал всех слуг и остался наедине с лешим, ждала его на площади более часа. Как вдруг вот из портала показался ее супруг. Его взгляд был отстраненным и полным скорби, и он даже не взглянул в ее сторону. Леон отдал поводья своего скакуна подошедшему конюху и ушел, никому ничего не сказав. Аика буквально в слезах выбежала с центральной площади, но ни один мускул на ее лице не дрогнул. Леон никогда не испытывал к своей супруге даже намека на любовь, однако она, в свою очередь, тайно надеялась на чудо. Она понимала, что это фиктивный брак. Если раньше он испытывал к ней ненависть и неприязнь, то теперь ему просто все равно, кто находится перед ним.

Леон вошел в храм, где хоронили всех глав кланов. Под высокими мраморными сводами в центре стояла золотая статуя его отца.

– Отец! – закричал Леон. – Отец, я знаю, что твой дух все еще здесь!

Теперь Леон вложил в свои слова еще и магию.

– Зачем кричишь, сын? Ты не можешь себе это позволить, ты роняешь честь эльфийского рода.

Золотая статуя пришла в движение, а Леон был вне себя от ярости. Он выхватил из ножен родовой клинок и отсек статуи руки.

– Что ты делаешь, сын!

– Ты знал, что Анна была беременна?

– Да, сочувствую этой бедняжке, ведь она не пережила роды, но я беспокоился о тебе сынок, твой разум бы помутился от горя. Ведь ты так ее любил.

Еще один взмах разрубил мраморную плиту в семейный склеп.

– Нет, отец, ты ошибаешься, она умерла вчера ночью.

Эти слова заставили эльфа опешить.

– Этого не может быть, это невозможно!

– Возможно, я сегодня лицом к лицу видел ее родственника и поверь, ему незачем врать.

– Да будь твоя Анна даже родственницей папе римскому, – это невозможно, она всего лишь человек.

Еще один взмах и призраку отсекло ноги, ведь это был его скелет.

– Ее отец всем хорошо знаком, это ….

От этих слов содрогнулись стены склепа, и в комнате стало тесно, так как ее заполонили призраки, и каждый эльф знал, чем обязан этому злодею.

– Немыслимо! Что же мы наделали!

– Мы? – спросил Леон.

– Видишь ли, я советовался с старейшими по твоему вопросу, и они предложили самый логичный, как нам тогда казалось, выход. Где же перворожденный, сын?

От этого эльф стал еще мрачнее.

– Мне никогда не позволят ее увидеть… Даже услышать ее голоса.

Леон рассказал все, что происходило между ним и лешим в заповедном лесу, и духи предков внимательно его выслушали.

– Знаешь, я лично знал лешего, еще при жизни, даже когда он сильно сердится и бушует, он всегда оставляет лазейки и действует только на благо, – высказался Вольдемар – основатель рода. – И привычка, скорее всего, осталась. Он запретил пересекать границу леса эльфу – это неопровержимо. Но не запретил видеться с ребенком в лесу, и он старается сохранить инкогнито от всех, кем является отец ребенка. Скажи, кто еще знает про тебя и Анну?

Раздался звук упавшего подсвечника.

– Кто здесь?

По мраморному полу вдруг послышался топот босых ног. Леон моментально создал портал и оказался возле выхода, в него врезалась зареванная Аика.

– Ненавижу, ненавижу тебя!

Молодая эльфийка колотила грудь мужчины.

– Хоть теперь я услышал от тебя правду. Куда ты собиралась бежать?

Девушка подняла свои глаза и увидала суровый взгляд супруга.

– Хотела посмотреть на женщину, которая забрала мою душу.

– К сожалению, даже я не увижу ее… Никогда. Человеческая жизнь быстротечна, ее больше нет. А теперь, прошу, оставь меня, я хочу побыть в одиночестве.

По лицу эльфа потекла предательская слеза.

– Мне бы хоть каплю той любви, которая была у нее, – тихо произнесла она и удалилась из зала.

Совет древних

Лесная поляна вновь ожидала гостей, из чащи вышел матерый волк в сопровождении кота.

– Я тоже хочу участвовать в жизни этого ребенка, ведь Анна была для меня как родная.

Леший, уж было, хотел возразить, как оборотень принял свой истинный вид.

– И я не приму отказа, – сурово ответил он.

Его лицо было полно решимости, так что леший лишь кивнул головой.

– Вова, ты где шкуру свою оставил? – наконец заметил леший.

– Эти подонки дали ребенку дырявую старую палатку,– палатку, ты понимаешь? Анна спасала их жизни и жизни их детей и вот их благодарность. Я не смог смотреть, как девочка мерзнет, спя практически на голой земле.

Волк от злости так сильно сжал бревно, которое собирался бросить в костер, что в огонь падали уже лишь мелкие щепки, а в костре появилась проекция того, что творилось на околице.

Домовой косил траву для жеребенка лишь в одних штанах, а его рубаха пошла на заплатки для палатки. Все это время на околице моросил дождь. Домовой собрал траву и занес ее в палатку, где спала девочка. У ее изголовья лежал жеребенок, – палатка была весьма мала, так что большая часть тела животного была снаружи, и тут домовой погладил жеребенка.

– Хотя бы не под дождем…

Девочка еще сильнее укуталась в шкуре. Палатка очень быстро промокала, отчего в ней было очень сыро и холодно.

Сверху спустилась ступа, а леший, было, хотел прекратить трансляцию, как его остановили.

– Леша, так дело не пойдет. Вася, живо возвращаешься туда, вот возьми.

Пожилая женщина дала коту сверток.

– Надеюсь, помнишь, как пользоваться.

Кот бережно принял сверток и рванул в сторону околицы. В считанные минуты кот вместе с домовым Кузей установили шатер. Это было произведение искусства, и благодаря новейшим разработкам магов в этом шатре поместилась настоящая квартира со всеми удобствами. Здесь было несколько комнат и столовая. Леший аккуратно занес Софию в комнату и, убедившись, что она спит, начал готовить.