Наследие

Через несколько минут леший уже разливал чай из самовара. За обеденным столом шла оживленная беседа, лишь изредка прерывающаяся вопросом заботливого домового:

– А может еще чаю?

В итоге допив вторую чашку, леший взял ситуацию под свой контроль.

– Дамы и господа, мы собрались по весьма скорбному поводу. Вчера ночью погибла всеми любимая Анна – травница, и все мы прекрасно понимаем, чем были обязаны покойнице.

В этот момент изредка всхлипывающая русалка разревелась на груди оборотня.

– Гм, продолжим. Местные жители не проявили должного почтения к усопшей и оставили на произвол судьбы ее дочь Софью.

В этот момент публика взревела в негодовании, шли высказывания и угрозы уничтожения, как поселения, так и всех жителей.

– Постойте, мы же не монстры какие. Хотя, не буду скрывать, кулаки чешутся. Но в первую очередь нужно подумать о благополучии ребенка, ведь она должна уметь разговаривать и находить общий язык с людьми, иначе она станет затворницей.

Все приняли правоту лешего.

– А теперь главное, – нужно решить и распределить роли в воспитании ребенка.

Совет длился до полудня следующего дня, а спорили они долго и до хрипоты. В итоге было вынесено решение: Водяной с женой и дочерью будут обучать девочку плавать и магии воды. Русалочка настояла на роли няни для малышки. Кот Василий был назначен учителем по русскому, математике и иным языкам, а Волчья слобода в главе с Вовой предложила проживание ребенка на своей территории, но предложение тут же отвергли. Следующие несколько предложений так же были отклонены, пока Волк категорично не заявил:

– Я обучу ребенка навыкам истинного вождя, а так же физической защите, ведь не все в этом мире решает магия!

С этим никто спорить не стал. Леший вызвался обучить лесной магии и целительству. Яга была назначена официальным опекуном малышки. Когда с основными вопросами было покончено, Василий задал главный вопрос:

– Я, конечно, против вас ничего не имею, но где будет жить ребенок?

Яга схватилась за сумку.

– Ох, старость не радость, забыла. Да где оно…

Из сумки появилось старое затертое блюдечко, а проведя незамысловатый ритуал, на поверхности появился заспанный домовой.

– Чего надо, хозяйки дома нет, улетела.

Яга громко заорала:

– Вставай, старая, пора немного пройтись. За черной рощей возле озера безымянного иди ко мне, да и младшую взять не забудь, я ей хозяйку нашла.

– Старая, ты из ума выжила, с кем ты разговариваешь? Спи уже…

Изображение в блюдце начало ходить ходуном, стоял дикий треск, и домовой схватился за блюдце:

– Ааааа, не губи, хозяюшка, как же ты без меня справишься?

– Тьфу на тебя, окаянный, переезжаем мы.

Домовой успокоился.

– Наведи порядок в доме, и стол накрыть не забудь.

Блюдечко вдруг погасло, оставив негодующего домового.

– Бедный я – несчастный. Дома два, а я один. Но делать нечего, а то еще в мухомор превратит, с нее станется.

Знакомство с местным населением

Местные жители долго крестились, когда из черной рощи выбежала маленькая избушка на куриных ножках. Высота ее ног была не более двух метров, а следом за ней медленно и величаво двигалась старая изба. Это были величавые хоромы, но в весьма плачевном состоянии. Из открытых дверей шел столб пыли, и все жители Верхних Кузьминок отправились вслед за избушкой, энтузиасты шли с факелами и вилами, а некоторые бежали за священником.

Избушка встала около речки за околицей деревни, маленькая остановилась чуть ближе к лесу. Из шатра выбежала встревоженная Баба Яга. Она молнией вбежала в дом и вышла уже с длинным посохом.

– А ну, киш отсюда! – властно сказала старушка, а местные мужики, увидев Ягу, ринулись в атаку.

– Ведьма! Держи ее!

Посох пришел в движение. Сделав несколько кульбитов, женщина вогнала его в землю, и огромная стена синего пламени встала между ними. Когда пыл нападающих иссяк, женщина развеяла заклятие.

– Вы знаете, кто я? По глазам вижу, знаете.

Старший вышел вперед – это был местный голова Никола.

– Да, ты Баба Яга – костяная нога, народ стращаешь, нечисть призываешь. Мы с детства о тебе слышали.

Яга высоко задрала юбку сарафана.

– Где! Найду того умника, что это придумал, ноги пообломаю!

Тут скромный кашель прекратил тираду разгневанной женщины.

– Ядвига я, конечно, не против, но народ смущается.

Яга опустила подол сарафана и залилась как маков цвет.

– Ой, что это я. Так вот, о чем это я, – да жила отдаленно и магией балуюсь, признаю. А вот если кто-то решил ко мне со злом прийти, или чего худо сделать ближнему удумал и сгинул, вот туда ему и дорога. Человек, как по себе, я добрый и зла не держу, но если кто мне или внучке моей козни вздумает чинить, тогда не обессудьте, – уничтожу все, а если кто в живых останется, прокляну до десятого колена.

Сельский голова аж ухнул при этих словах, а женщины начали креститься.

– Внучка? – раздался голос из толпы, а на поляне появилась пожилая монахиня Фекла с двумя молодыми помощницами, они помогали пожилой женщине передвигаться.

– Да, внучка Софья – дочь Анны-лекарки, которую вы бросили на произвол судьбы, когда та осталась без матери, – бушевал леший.

– Анна несколько дней жила в этом! – сказала Виктор, и матерый волк вынес промокшую палатку.

– Ей не дали даже чем укрыться, не говоря уже о воде и еде, – сказал Водяной.

Женщины, которые даже не подозревали, что ребенок оказался жив во время пожара, пришли в буйство.

– Николай! – раздался голос грозной жены Николы.

В ее руках была скалка, и она не двусмысленно дала понять, что ждет супруга. Народ успокоился и расступился, и вперед вышла Фекла Степановна. Она в слезах упала перед Ягой.

– Прости, родная, не уберегла. Грех на мне.

Яга обняла пожилую женщину, а та поддалась чувствам, крепко обняв старую подругу.

– В том нет твоей вины…

Народ был, как громом пораженный. Они впервые увидели не грозную нежить из былин и сказок, а обычную женщину, которая потеряла в своей жизни слишком многое и готовую бороться за все оставшееся до конца.

Василий вышел вперед на разговор с сельским головой, который ощупывал набухающий синяк, а жена все-таки не сдержалась.